Два босса для меня

Я выкинула цветы, вскочила на стол, подхватила вазу и, мелко перебирая ногами, чтоб не навернуться с гладкой полироли, рванула к поединщикам.

Там пару секунд примеривалась, а затем, улучив момент, вылила на них содержимое вазы!

И, надо сказать, добилась нужного эффекта!

Драка остановилась, и на меня с пола уставились две пары изумленных глаз.

Я неожиданно смутилась, аккуратно поставила вазу на стол, отшагнула чуть-чуть прямо по столу, чтоб обрести хоть какое-то подобие уверенности в себе, потому что…

Ну вот как-то неправильно они смотрели. И я как-то неправильно себя ощущала.

Мне надо было вжиться в роль меркантильной дуры, начинать качать права, возможно, истерить и прочее… А я чего-то вся задрожала изнутри, осознав, что слишком они сейчас горячо оба выглядят. Расхристанные, в наливающихся на скулах синяках, злющие, распаленные боем.

Ох… Это все как-то чересчур…

— Послушайте, — голос мой, похоже, выдавал мое волнение, потому что предательски скрипнул, сипнул и в конце слова вообще петуха пустил, пришлось прокашляться.

Мужчины все это наблюдали, по-прежнему не двигаясь с места, разглядывая меня снизу. С нездоровым, пристальным вниманием.

До меня в этот момент дошло, что, должно быть, им открывается несколько другой вид, нежели мне сейчас необходимо…

Это открытие заставило щеки загореться и отступить еще на шаг назад.

— Послушайте… — снова начала я, почему-то ощущая кожей, что времени у меня прямо вот очень мало! — Я не собираюсь в этом всем участвовать!

— В чем, малыш? — обманчиво мягко, ласкательно даже, прозвучал голос Гнома. Ну надо же! Вообще ничего похожего на его дикий звериный рев. Чудесная трансформация! И что из этого всего — игра?

— В этом! — похоже, я где-то все же прое… потеряла, то есть, красноречие, потому решила применить жесты и красноречиво обвела рукой пространство, дизайн которого так тщательно сейчас обновили мои любовники. — Это все дикость, варварство… И вообще, я не собираюсь больше ни с кем из вас иметь ничего общего…

— Малыш… — голос Гнома звучал все так же мягко, но уже опасно мягко. Слишком, слишком опасно! — Ты не можешь так говорить… У тебя с нами, по крайней мере, с одним из нас, есть кое-что очень серьезное общее…

— Нет! — с достоинством, которого, на самом деле, не испытывала, ответила я, — это только мне решать. И я… Я отказываюсь.