Струны черной души

Ставки как на скачках.

Мне бы их заботы. Я выпроводила его уже нетерпеливо.

Меня била дрожь. Я позвонила Васе и сказала, что жду.

Мы провели с Васей ночь, сидя за столом, плечом к плечу.

Мне нужен был именно такой проводник — уверенный, спокойный, безучастный, — чтобы преодолеть земное притяжение и оказаться там. В месте, которое больше не существует. Рядом с теми, к которым не прикоснуться.

Обилие материала — письма, документы, сохраненные ссылки, мелодии, фотографии, строки поиска — меня ошеломило.

Я потерялась и ни за что бы не нашла то, что требуется для ответов на конкретные вопросы.

Дело в том, что для меня важно было все. Какая мелодия больше всего нравилась моей девочке в последние дни. Какие книги читал онлайн мой муж.

От всего, от любого слова, картинки, ноты я проводила параллели к себе, к своей любви, к своим терзаниям.

Мое пронзительное открытие — все существует. Их нет, а их жизнь, радости и страдания есть. Пока жива я.

Вася деликатно помогал мне только в техническом плане, не мешая читать, смотреть, страдать, удивляться, радоваться, ужасаться, замирать в потрясении.

Он обладал невероятной способностью: казался функцией, а не живым человеком. Ни малейших помех и дискомфорта от его присутствия и того факта, что это свидетель всего, что я хочу скрыть от остального света.

Лишь на рассвете он предложил мне прерваться, попить кофе, передохнуть.

За столом на кухне он спросил у меня:

— Маргарита, что дальше? Как вы хотели бы продолжить?

— Понятия не имею, — беспомощно призналась я.

 — Мне кажется, я могу это читать годами и только теряться в том, с чем не могу справиться.

— Я подумал об этом, — произнес Вася. — И позволил себе перенести в отдельную папку то, что требуется, как мне показалось. Я имею в виду расследование Сергея.

Так я поняла, что Вася не техническая функция, а полноценный помощник в расследованиях опытного детектива. Так мы выплыли.

Отдельная папка в ноутбуке, куда Вася перенес весь материал, называлась «След».

Там были фрагменты переписки, записи в «документах», немного снимков из альбомов.

Какое тяжелое, болезненное узнавание самых близких людей. Какое резкое прозрение: я плохо знала их и не стремилась к настоящей близости, когда она была возможна.

Они не знали и, вероятно, не хотели знать меня, быть ко мне ближе.

Ни за что и никогда не стану цитировать то, что я прочитала. То, что было тайной от меня, то стало тайной во мне.

Так выглядит моя жалкая, последняя преданность.