Он. Она. Другая (СИ)

Нафисе было чуть больше года, — с горечью в голосе признается он.

— Господи, — закрываю глаза и чувствую, как из глаз вытекают слезинки.

— Вскоре мы расстались.

— Когда умерли родители?

— Да.

— Что потом?

— Через семь месяцев она позвонила и сказала, что наш сын в реанимации. Он родился раньше срока.

— И вы воссоединились?

— Нет, — мотает головой. — Сначала я просто им помогал. Понимаешь, это же мой сын. Мой, — стучит кулаком по сердцу. — Ну а дальше…все опять случилось.

— Тогда, неделю назад…ты хотел мне рассказать о ней. Так? — протерев нос рукавом, спрашиваю очевидное.

Он кивает.

— А почему ты молчал так долго? Почему сразу не признался? — громкий и отчаянный шепот вырывается из груди.

— Боялся сделать больно. Тебе, Нафисе, родителем. Боялся, что возненавидят. Да, — отмахивается, — так и получилось.

— Трус! — тихо кричу я. — Какой же ты трус! Предатель! Почему сразу не пришел ко мне и не сказал, что любишь другую? Я могла еще тогда простить твою нелюбовь, если бы знала. Столько месяцев вранья! Два года я делила тебя с другой! Ты ложился со мной в постель и представлял ее, ведь так? Правду скажи: “Моя девочка”? Это же ты ее так называл, когда трахал?!

Ему даже отвечать не надо было, я все поняла по взгляду. И от осознания, что все именно так, меня затопила черная волна обиды и злости.

— Господи! Господи! Как ты мог?!

Роняю лицо в ладони и трясусь от приглушенного плача."

"— Прости меня, — он за секунду оказывается рядом со мной, стоит на коленях, трогает коленки. Замечаю слезы в его глазах. Даже не знала, что он на это способен. — Прости, Сабина. Меньше всего на свете я хотел обидеть вас с Нафисой. Вы очень дороги мне.

— Скажи лучше — “удобны” — цежу сквозь зубы. — Все это время я была для тебя удобной женой, а она — любимой. Все твое внимание, любовь, ласка, нежность доставались ей. И сын! Он был для тебя важнее нашей дочери!

— Нет, это не так!

— Так! Иначе почему ты не остался с дочерью в больнице, а побежал отвозить их?! “Они тоже мои” — эта твоя фраза до сих мне мозг разъедает.

— Я люблю Нафису. Она — моя девочка, — все также стоя на коленях признается он. — Я все сделаю для нее, для вас.

— Нафисе ничего не нужно, кроме любви и внимания отца. Вот только ее сместил твой внебрачный ребенок, — замечаю я со сталью в голосе. — Он тоже крал время, которое ты мог проводить с ней. Но ты приходил, когда она спала. Сын! Вот, кто тебе важнее. Не нужна тебе дочь!

— Неправда. Я уже сказал тебе, что сделаю все для нее и даже больше.