Он. Она. Другая (СИ)

Да меня вообще никто так не называл, кроме папы, и тот говорил “джиним”, что значит “душа моя”. Но это его “милая”…сильнее задевает, нервирует и интригует

Далее голосовое:

— Сабина, милая, — Нариман прочищает горло, — я не знаю, что у тебя случилось и почему ты не отвечаешь. Я что-то сделал? Что-то не то сказал? Пожалуйста не молчи”.

Начинаю печатать ответ, но быстро стираю. Пальцы тяжелеют и не слушаются. Вижу, что Нариман онлайн и быстро выхожу из чата. Тут же прилетает новое сообщение:

“Ты печатала сообщение, но не отправила…”

Молчу, уже вовсю жую губы и не обращаю внимания на визги, доносящиеся из зала.

“Я сейчас приеду к тебе и мы разберемся”.

Даже так? Вот прям едет? Что-то здесь не так. Если бы Рузанна была его невестой, стал бы он забрасывать меня звонками и сообщениями. А может, я превращаюсь в истеричку, коей никогда не была. Я всегда терпеливо ждала мужа с работы, спокойно принимала его холодностость и во всем соглашалась. А сейчас…Сейчас не хочется рвать, метать и спустить всех собак на Наримана. Но прежде нужно выслушать, что же он скажет. Сжимая телефон в руках, быстро печатаю два слова:

“Хорошо, приезжай”.

Через сорок минут вытаскиваю шарлотку из духовки и накрываю вафельным полотенцем. Из зала тут же прибегает мелкая и принимается крутится вокруг стола:

— Апака, как пахнет! Можно кусочек?

Как интересно все же устроена природа и гены. Я не слышу запахи, а она учуяла из другой комнаты.

— Мне тоже! — собирая волосы в непослушный пучок, просит Ирада. — Уфф, я устала, надо подзаправится.

— Сначала ужин, потом пирог. Садитесь, — открываю казан, беру тарелку и накладываю мясо с картошкой. Подпрыгиваю от резкого звонка в дверь и едва не роняю посуду со всем содержимым на пол. — Черт!

— Кто это? — Нафиска переводит взгляд с меня на Ираду.

— Судя по всему, черт, — хмыкает сестра.

— Это ко мне, — передаю Ираде тарелку. — Положи Нафисе, мне надо открыть.

— Кто такой черт?! — спрашивает любознательная дочь.

— Это твой па… — начинает Ирада, но я тут же свожу брови к переносице, чтоб не продолжала. — парам-парам-пам, — выкручивается она, как может. А нечего было.

— Аааа? — недоумевает малышка.

Подхожу к входной двери и несколько секунд пребываю в замешательстве. Внутри снова борьба между желанием увидеть его и обидой. Поворачиваю замок вправо, дергаю ручку вниз, толкаю дверь вперед и застываю, потеряв дар речи.

Глава 16. Ты ревнуешь?

Нариман

— Привет! — здороваюсь, прячась за огромной плюшевой пандой.