Дух Древнего

Потянулся к механизму замка своей волей и тут, из-за угла косого коридора раздался голос начальника поезда:

— Что, Кузьма, пойдём на обход?

— Пошлите, Семён Романович.

Тартар меня поглоти, как я их пропустил? Проверял же.

— Не пошлите, Кузьма, а пойдёмте, — проворчал начальник поезда, — а то договоришься, пошлю.

— Виноват, Семён Романович, исправлюсь.

Хлопнула дверь. Совсем рядом послышалось шарканье. Сердце ухнуло и застучало чаще. В голове зашумело, как перед боем.

Нет, я не буду их убивать. Не в моих правилах. Но и усыпить или применить потерю памяти не могу. Для этого нужна стихия воды, а она за дверью. Уйти тоже не могу, замок почти открылся. Совсем чуть осталось. Шумно будет, если отпущу. Заметят.

Сжал волю сильней. Погнал её и замок еле слышно щёлкнул. Я скользнул в купе и бесшумно прикрыл дверь. Фуух. Успел.

— Тихо сегодня, — послышался из-за двери голос Кузьмы, они как раз проходили мимо, — помните, как в прошлый раз было?

— Лучше не вспоминай.

Они ничего не заметили. Прошли дальше. Я отпустил дверную ручку и хотел обернуться, как сзади послышался шум и Неморшанский прохрипел:

— Кто ты? Покажи лицо. Кто ты?

* * *Николай после того как он уехал от станции.

Николай вёл машину и прокручивал в голове последние события. В зеркале заднего вида мелькало его собственное лицо. Вроде то же самое, но что-то неуловимо изменилось.

— Живой мертвец, — прошептал он, вглядываясь в своё отражение.

Теперь, когда он остался один, Николай снова начал проверять своё состояние. Ткнул пальцем в щёку — ничего. Надавил сильнее, до белых следов на коже — тоже никаких ощущений. Открыл окно настежь, но ни запаха хвои, ни свежести летнего утра не почувствовал.

— Нда, — выдохнул гвардеец. — Не к этому я готовился.

Он помотал головой, пытаясь сбросить наваждение. Может, проснётся? Нет. Всё по-настоящему. Нажал на педаль газа и машина послушно ускорилась. Николай немного успокоился — хоть что-то работало как прежде.

Рядом с ближайшим городом нашёлся заброшенный пустырь. Николай остановил машину, достал оружие и вещи, оставленные Кириллом. Сложил всё в пакет и замер, глядя на руль и салон внедорожника. «Отпечатки, — промелькнуло в его голове».

Он нашел салфетки для стёкол и начал оттирать всё, где, как ему казалось, могли остаться следы.

За работой он осознал бессмысленность действий. То, что Кирилл жив, поймут скоро, если уже не догадались. Да и про него поймут, когда найдут тела.