Артефакты Древнего

— Кирилл, — прошептала Маша, когда мы замерли на крыльце, перед дверью в общежитие, — а ты защитишь меня от чёрной тени, которая живёт в парке?

— Никто здесь не живёт, — улыбнулся я и открыл дверь, — вперёд, пока Марь Иванны нет.

Маша ланью промчалась через холл и взлетела наверх по лестнице. Я уж думал, что на сегодня всё, но она дожидалась меня на этаже.

— Вдруг в коридоре кто-то есть, — прошептала она, а глаза её азартно заблестели.

Столь странный эффект от своей магии я замечал впервые. Вместо лечебного воздействия, вместо спокойствия она стала энергичной и, какой-то безбашенной, что ли. Ощущение, что она отошла от случившегося и теперь наслаждается послевкусием. Даже вопросов не задаёт.

Провёл её через коридор. Открыл дверь, посторонился и вошёл следом.

— Всё, — хотел я попрощаться, но раздражённое шипение прервало мои слова.

— Орлов, — откашлявшись, почему-то громко прошептала Лидия.

Она замерла по центру гостиной с чашкой чая у рта и, даже не возмущаясь, что я зашёл без разрешения, а она в одной лишь пижаме, смотрела на нас расширившимися от возмущения глазами.

— Привет, Лид, — вдруг заюлила Маша. Потупила глазки, пригладила складки на юбке, поправила порванное декольте и, мотнув растрепанным кустом волос на голове, довольно сообщила: — мы погуляли.

— Орлов, — не с первого раза, но Лида справилась с душившим её возмущением и посмотрела на меня. — Ты, что сделал, Орлов? Я имела в виду по-другому успокоить.

— А….

— Слухи же пойдут, — продолжала разгневанно шипеть Лида, — ты теперь обязан на ней жениться….

— Я согласна, — Маша, несмотря на чумазое лицо, засияла улыбкой, словно золотой рубль.

— Эм, стоп, стоп, — я поднял руку, — все не так бы….

— Орлов, — сзади, из коридора, вдруг проскрипел голос Марии Ивановны, — Там снова тебя требуют, спустись, пока я не покалечила их, а потом и тебя.

* * *Следственное управление по борьбе с организованной преступностью

Кабинет Владлена Герасимовича Мешкова тонул в табачном дыме. Сизые облака клубились под потолком, оседали на массивном железном сейфе в углу. Его поверхность, когда-то зелёная, давно выцвела до болотного оттенка, покрылась паутиной царапин и желтизной от никотина. Желтизны, собственно, было больше, чем на пепельнице с окурками, даже несмотря на то, что за сегодня он выкурил уже полпачки.

Секунд-майор хмуро перебирал бумаги очередного дела. Папки громоздились на столе неустойчивыми стопками, грозя обрушиться от любого неосторожного движения.