Фею не драконить! (СИ)

— Впускаю Заразу. Открываю переход. Вышвыривай их по одному.

— Есть, моя госпожа! — приложил ладонь к сердцу, широко улыбнулся и поклонился дракон.

— Хм, а в этом что-то есть… — пробормотала я. Мне понравилось, как звучит из его уст «моя госпожа».

Я приоткрыла дверь, выглянув, обнаружила в коридоре всю свою зеленую банду. Предводительствовала розовая горгулья.

— Зараза, ты первая, — велела я. — Остальным входить строго по одному, в обратном порядке старшинства и отсутствия детей. Сначала самые младшие и бездетные.

У меня к ним есть вопросы. А куда дели охранницу? — дошло до меня, что я не вижу девушку, стоявшую на карауле у моей двери.

— Вылубили, спит, — улыбнулась мне горгулья и подмигнула.

Жуть! Если не привыкнешь к ней, то можно сердечный приступ схлопотать от каждого проявленного дружелюбия.

Орки быстро перестроились. Первым оказался, как и ожидалось, Джерзог, за ним Базето́г, Волиле́к. Диморду́л и Ширкуг встали последними и на некотором расстоянии.

— Зараза, входи.

Нечисть спорхнула с плеча Джерзога, погладив сначала парня по голове.

Протиснулась в комнату и радостно обратилась к Ирдену:

— О, музенек! Ты тозе утясвуесь в веселье? Здолова, плавда?

— Как же без меня? Я самый главный по веселью, — со смешком ответил он ей. — Иди ко мне, прелестница.

— Ты зе мой хвостатенький! Холосий длаконь.

Я возвела глаза к потолку, слушая их флирт, орки не скрываясь скалились от смеха во все клыки. Но беззвучно.

Я погрозила им пальцем, закрыла дверь и повернулась к своим подельникам.

— Зараза, план «А», причем немедленно.

Фокусируемся на два места. Молодых в племя, взрослых — к моим родным и дракономатери.

— Лучше наоборот, — внес коррективу Ирден. — Племя больше поверит тем, кто старше. А вот твои родные будут добрее и снисходительнее к молодым.

Я помедлила и кивнула, принимая совет.

Зараза же перелетела ко мне на руки, обняла лапками за шею и начала помогать советом и, наверное, все же какой-то волшебной силой. С ней мне это дается определенно легче. Днем я чуть не надорвалась, когда Эдгара выдворяла.

Через минуту справа и слева от двери переливались два разрыва в пространстве. Они так же, как и дневной, были затянуты тонкой пленкой. Открывались тяжело, чуть ли не со скрипом. И размеры имели не очень большие.

Сквозь один из них просматривался кабинет отца, а он сам застыл за письменным столом, вскинув руки с атакующим плетением. Но молчал, ожидая либо атаки, либо пояснений.

— Папа, принимай! Разговоры потом! — быстро шепнула я.