Хозяйка проклятой лавки. Драконам вход воспрещен!

— Не знать, так не знать, — хмыкнула я, продолжая активно обгладывать тонкую кость.

На Земле лягушек едят, жуков, личинок обжаривают в масле. Не то чтобы я всё это пробовала, но иногда покупала шаурму.

— Как проходят водно-спасательные работы?

— Вывели несколько каналов к озеру. Маги выдохлись, мы постарались закончить до наступления темноты.

— Круто, что ты работаешь наравне со всеми.

— Круто?

— Очень хорошо.

— Здесь все добровольцы, — пожал он плечами. — И я в том числе. Король предпочёл бы, чтобы я занимался другими делами.

Шторм задумчиво подхватил другую ножку и принялся за еду.

— Расскажи о своей жизни в другом мире, — попросил он внезапно. — Чем ты жила?

— Земля другая… — тоскливо улыбнулась я, ведь скучала по привычному.

Но этот мир увлекал своей необычностью, круговорот событий, который постепенно закручивался вокруг меня, затягивал в свой омут, не позволяя хандрить.

Шторм внимательно слушал мой рассказ. Лишь напоминал об ужине, когда я забывалась, увлечённая повествованием. Не знаю, правда ли ему было интересно, или всё это — лесная купальня, романтическая атмосфера — лишь выполнение выставленных условий на пути увеличения резерва. Но он казался искренним, и я предпочитала верить своим ощущениям. А возможность выговориться, поделиться прошлым расслабляла, позволяя тугой пружине напряжения, что закручивалась с момента попадания в это мир, начать постепенно распускаться. В моей жизни всё по-прежнему неопределённо, но в ней появились друзья, дом. Открылись тайны моего рождения. И пусть они горькие, но я рада, что узнала их."

"— Ты необычная для этого мира, — Блэйквуд тепло улыбнулся и вновь провёл ладонью по моим волосам. — Это мне нравится в тебе больше всего.

За время биографического рассказа мы успели прикончить ужин и напиться отвара. Я ощущала себя умиротворённой и довольной.

— Что тебе ещё во мне нравится? — весело уточнила я.

— Доброта, — выдал он, на мгновение прищурившись, и хитро улыбнулся. — А тебе во мне?

— Щетина, — рассмеялась я, стараясь подавить смущение.

— И только? — возмутился он, проведя ладонью по подбородку.

И мне захотелось повторить это прикосновение. Тем более… сегодня можно.

— Нет, конечно, — приблизившись, я скользнула ладонью по колючей щетине. По телу пробежались колкие мурашки. — Человечность, наверное, близость к народу. Ты граф, лорд, но работаешь наравне со всеми, заботишься обо мне, помог Бринн. Нет, ты всё ещё наглый драконище, но не обделённый достоинствами.