Любовь дракона

 — Можешь так не размахивать этим… гм… кинжалом? На нем еще видны следы крови, а ты должен помнить, что я не переношу одного ее вида!

— Тебе придется привыкнуть! — Лотар зло усмехнулся. — Ведь ты даже не знаешь, какой подарок сделал мне… отец.

Последнее слово он произнес с явной издевкой. Амстел задумчиво посмотрел на него.

— То есть Эрмина все-таки рассказала тебе правду?

— Конечно! Как и про Сонную одурь. Ведь именно с ее помощью она обманывала тебя столько времени. Всего несколько капель в бокал вина… или листьев в камин…

— Да, твоя матушка всегда отличалась изобретательностью.

Герцог постарался, чтобы голос звучал ровно, хотя имя первой жены все еще вызывало в нем ярость. Он машинально сжал кулаки, хотя сразу заставил себя расслабиться.

Наслаждаясь минутой своего триумфа, Лотар не заметил его борьбы.

Столько лет юноша вынужден был подчиняться этому спесивому и надменному дракону, терпеть его презрительный взгляд! Именно герцог был в глазах Лотара виновником всех бед, которые случились с ним.

После случая с Матильдой Ферранской Амстел отказался защищать сына на Совете Пятерых и лично отдал приказ навечно заточить в крепость. Для высшего дракона настало время платить по своим долгам.

Фернанд Амстел холодно смотрел на того, кого все эти годы вынужден был называть сыном. Схожесть Эрмины с ним самим, так восхищавшая его когда-то, в результате сыграла с ним злую шутку. Теперь он пожинал плоды своего юношеского безрассудства.

Лотар тем временем продолжал:

— Моя мать… Ты убил ее, как потом многих, не так ли?

— Нет.

 — Озноб усиливался, сменяясь волнами жара, язык еле ворочался, во рту пересохло, слова доносились до герцога словно сквозь туман, злым эхом отдаваясь в голове до резкой боли. Он закусил губу, надеясь удержаться на краю сознания. — Она сама шагнула со скалы.

— Ты лжешь! — Лотар внезапно подскочил и несколько раз пнул лежащего перед ним пленника под ребра. — Лжешь!

Остекленевшим взглядом он смотрел на того, кого долгие годы называл отцом. По коже змея начали расползаться пока едва видимые трещины.

Амстел насмешливо посмотрел на него.

— К чему мне лгать? Я ведь понимаю, меня ждет та же участь, что и Доменика?

Упоминание о храмовнике отрезвило Лотара, и он ухмыльнулся.

— И не надейся! Доменик умер слишком быстро. Я не позволю тебе этой роскоши! Ты умрешь, но прежде увидишь, как я стану драконом!

Эти слова подействовали на герцога, словно ведро холодной воды. Сознание вновь стало ясным. Его губы насмешливо изогнулись.