Сердце дракона. Том 15

Ибо задача женщин — рассказывать ребенку истории, а задача мужчины — показывать ребенку верные пути в этом мире.

Наверное, в современном мире Земли, за такие слова человека бы линчевали. Но здесь все было проще и сложнее одновременно. Сказать женщине, что она может не вести себя как женщина или, еще хуже, не должна вести как женщина — оскорбить её, её матерей и отцов. Нанести такой удар, который смывается лишь кровью.

И не важно — адепт она или нет.

Нет более сакральных таинств, чем те, что передают матери своим дочерям. И нет более честных и праведных дел, что передают отцы своим матерям.

На этом стояли сотни эпох Безымянного Мира.

Для Хаджара, в котором иногда еще отзывался яд “цивилизации” Земли, такие простые, но, в то же время, чрезвычайно сложные устои, были как заплатка на рваной душе.

— Кстати о черных вещах, — внезапно подал голос Абрахам. — тут Иция спрашивает, когда у тебя, Чужак, меч успел поменять окрас?

— Что?

— Меч, говорю, твой, раньше был красным, как исподнее у свежей девушки, — пояснил, в меру своей воспитанности, Шенси. — а теперь черный, как душа моего папани, да переродится он навозным жуком в брюхе у тощей свиньи, больной сифилисом и холерой.

Надо ли уточнять, что Абрахам не очень уважал своего предка?"

"— Кто знает… — протянул Хаджар. Он обнажил меч и… действительно. Тот был чернее ночи. Поглощал свет не хуже, чем гроб в истории Албадурта. Он выглядел совсем как… совсем как…

Что-то тяжелое и металлическое звонко ударило о прутья клетки, привнося в обитель молчаливого камня резкий, протяжный звон. Впрочем, невольные обитатели каземат встретили его не с обидой или неприязнью, а некоей радостью — хоть что-то новое, что разбавляло унылую обстановку.

Одни лишь Хаджар с Абрахамом напряглись. Оби они достаточно побывали на своем веку в подобных местах, чтобы не знать, что следует за таким ударом.

— Эй, — прозвучал грубый, неприятный голос. — человек. Тебя хочет видеть принцесса Тенед и Вождь.

— Эка оно как, — цокнул зобом Шенси. — Чужак, а я смотрю, ты у нас прям почетный гость подгорцев и небесников. Важная птица.

Хаджар промолчал.

— Руки тяни давай, — недовольно проворчал надсмотрщик. Староватый, поджарый гном, чьи мышцы скрылись под слоем серой кожи. Отсутствие доспехов явно свидетельствовало о…

— Ты порочишь честь Удун, пес, — сплюнул на пол Албадурт. — служишь стражем в месте, где у пленников отбирают право на суд сталью и кровью.