Сердце дракона. Том 15

 — но я прежде не слышал, чтобы обладающий душой человека, а не небесного странника, изучал технику пути в небесах. Так что, может, это твоя мечта… или птица Кецаль значит для тебя больше, чем ты понимаешь сам.

— Может быть… где мы, Гевестус?

— Это небо… — ответил дракон, будто Хаджар сам еще не догадался. — последнее небо. То, что светит звездами даже тем, кто уже больше не ходит среди людей.

Шестеренки повернулись в голове Хаджара — птичьей, метафизической или человеческой — не важно.

— Мы на Седьмом Небе?

— Мы над Седьмым Небом, — поправил Гевестус. — а теперь наш путь, Хаджар, будет лежать еще дальше. Туда, где пребывает лишь Хранительница Пути.

Хаджар взмахнул крыльями. Он почему-то знал, что ему нужно делать. Точно так же, когда использовал технику Пути Среди Облаков в обычной реальности.

С той лишь разницей, что там он лишь казался птицей Кецаль, своим духом, а здесь он им в самом деле являлся. Ну или принял схожий облик.

— Хранительница Пути? — спросил он.

— Время, Хаджар… его почти не осталось. Постарайся не отставать.

Дракон расправил свои золотые крылья. Он взмахнул им, разрушая горы и холмы из облаков. Он поднял кучевые цунами и создал белоснежные землетрясения, а затем понесся все выше и выше к темнеющей синеве.

Хаджар, взмахнув своими крыльями, мгновенно ощутил сопротивление. Будто что-то могучее и неприступное не позволяло ему подняться выше.

Он едва не задохнулся во власти этой силы, как словно через призму шума ветра услышал:

— Держись моей тропы, Хаджар! Погибнешь!

С трудом, среди мглы и хоровода разбитого калейдоскопа реальности, Хаджар увидел золотистую тропу, которую оставил позади себя воспаривший над облаками дракон.

Хаджар, собрав все силы и волю в едином порыве, взмахнул крыльями и смог дотянуться до спасительной нитки, спущенной ему откуда-то со звезд.

Она опутала его и, будто поместив в спасительный кокон, снова позволила дышать.

— Быстрее, Хаджар! Долго я не удержу!

Хаджар взмахнул крыльями. Он поднимался все выше и выше. Облака, которые возвышались вокруг него древними городами, падали куда-то вниз. Из гор они превращались в насыпи, из насыпей — в маленькие точки, пока и вовсе мир не разделился на две части.

Все, что было над ним — холодная пустота тьмы, в которой застыли в своей обманчивой неподвижности звезды, на самом деле плывущие быстрее, чем сама мысль.

А снизу — несущиеся покрова облаков, по сравнению со звездами — не двигающиеся и вовсе.