Моя драгоценность

А в школе ты училась прилежно, Юффи. Так что, да, принцесса, оказывается, с секретом. Интересно, а она сама об этом знает?» Виконтесса покосилась на Нимиру и решила отложить выяснение вопроса на потом. Боязно было спрашивать, ведь пророчицы редко ошибаются. Юффиль поставила себе на заметку передать интересные сведения Лиори, пусть сам посмотрит. Он всяко опытнее в этом вопросе.

К назначенному времени принцесса и её спутница подходили к знакомым Юффи дверям личных покоев Рэйгера. Там их уже ждал слуга, и виконтесса невольно покосилась на то место у окна, где первый раз увидела Элилу. Сейчас там, конечно, было пусто. Вообще, в приёмной теперь находилось гораздо меньше праздного народа, всего несколько мужчин стояли в дальнем углу и что-то негромко обсуждали.

– Прошу, ваше высочество, миледи, – слуга склонился, приглашающе протянув руку к открывшимся дверям."

"Переступив порог, Юффи всего лишь на какие-то доли мгновения вернулась на год назад, но справилась с приступом робости, распрямила плечи и подняла подбородок. Сейчас совсем другая ситуация, и она уже далеко не та застенчивая барышня, как правильно подметили… некоторые. Нимира оглянулась, поймала весёлый взгляд виконтессы и улыбнулась.

– Вы чудно выглядите, миледи, – тихо произнесла принцесса. – Зелёный вам очень идёт.

Переливчатый шёлк придавал её глазам лёгкий оттенок морской волны и делал румянец ярче, и Юффиль действительно выглядела свежо и привлекательно. Довольно низкий вырез в обрамлении тонких серебристых кружев открывал плечи и пикантную ложбинку, светлые локоны убраны в замысловатую причёску, и пока они шли сюда, виконтесса поймала несколько заинтересованных взглядов от придворных.

– Благодарю, ваше высочество, – Юффи склонила голову и совсем тихо, так, что слышала только Нимира, добавила. – Боюсь, ваши усилия пропадут, при дворе множество женщин гораздо привлекательнее меня.

Принцесса только повела плечом и хмыкнула.

– Внешность – далеко не всегда самое главное, леди Юффиль, – отозвалась она теми же словами, что не так давно отец, и замолчала – слуга уже привёл их к знакомой Ручейку столовой.

Только теперь за столом Рэйгер сидел в одиночестве. Виконтесса отметила, что несмотря на истёкший полугодовой траур, одевался король по-прежнему в тёмное. Вот и сейчас на нём был камзол цвета неразбавленных чернил, рубашка на тон светлее, и в кружевах поблёскивала только крупная булавка с сапфиром.