Доверься

Разрешая себе застонать, когда он оказывается внутри полностью.

Паша смотрит на меня. И в этом освещении его глаза совсем черные. Адреналин впрыскивается в кровь.

Я начинаю двигаться. Сначала медленно, потом быстрее.

Мы любим друг друга долго, прерываясь на поцелуи и ласки. Жаркие объятия.

Я двигаюсь быстро, наслаждаясь каждым вторжением. Но когда кажется, что уже на вершине, уже почти готова сорваться вниз – все снова прекращается.

Обнимаю Пашу крепко и расслабляюсь.

– Паша, вау, – шепчу, чтобы сделать ему приятно.

– Я не почувствовал, – говорит он мне на ухо. Упрямо.

– Блин! – возмущаюсь я.

Паша часто дышит, его твердый член глубоко во мне. Пальцы блуждают по ягодицам.

– Лгунья.

– Я не лгу. Все прекрасно, просто…

– Что? – Горячие губы касаются моей груди. Обхватывают сосок. Паша втягивает его в рот и начинает посасывать, очерчивая языком.

Член во мне дергается. Паша вжимает меня в себя. Это на грани боли и удовольствия! Дыхание рвется.

– Мне нравится заниматься сексом и так.

– Мне тоже.

– У меня… ладно. У меня редко получается кончить с мужчиной. От члена или пальцев.

На самом деле ни разу не получалось еще.

Паша отрывается от моей груди.

– Хорошо. Как получается?

– Во время оральных ласк. Но для этого мне нужно поближе узнать человека.

Паша смотрит в глаза. Моргает. И говорит:

– Идем.

Не слушая возражения, снимает меня с себя. И ведет в спальню. Я хочу возмутиться и отказаться, но он так мило и одновременно угрожающе выглядит голым со стояком, что я просто молчу. Позволяю властному доктору командовать. Притащить меня за руку в спальню. Уложить на кровать.

Паша падает сверху.

– Кажется, у меня сегодня будет передоз секса. – Я отползаю и закрываюсь от него.

– Живо вернулась на место.

– Эй!

Он хватает меня за лодыжки и дергает на себя, я смеюсь. Громко, звонко! А потом смех резко обрывается. Когда его губы касаются моих коленей."

"А дальше… не знаю, что именно на меня действует. Или его тон, или слова, или мое нетерпение – мы ласкали друг друга слишком долго, я и правда слишком разгорячилась. А может, вожделение, с которым Паша весь вечер целовал меня, трогал, любил.

Его губы прижимаются к клитору. Язык делает широкое быстрое движение. Я напрягаюсь, но Паша не пускает меня и продолжает целовать. Он лижет меня со страстью, с каким-то неуемным желанием и откровенной похотью, и я начинаю понемногу расслабляться.