Доверься

Матвей был совсем маленьким, ничего не понимал толком. У него игрушечная панда была, он ее обнимал всю дорогу. Так жалко его почему-то было.

Родители всю дорогу ругались по мелочам. Цапались друг с другом, обвиняли в какой-то фигне: то пакет не туда положили, то из багажника в салон не ту сумку забрали. То кто-то дышит не так, говорит не тем тоном.

Я же единственный чувствовал, что мы поступаем неправильно. Возможно, разумно, грамотно. Ведь всегда лучше избежать конфликта, чем ввязаться и отхватить?

Мы бежали как виноватые.

Вместо того чтобы остаться и дать отпор.

Правда на нашей стороне. Но мы сваливали. Как благоразумные люди. Или жалкие трусы?

Сваливали в крупный развитый город, в котором мне потом понравится намного больше. Который в будущем подарит и мне, и Моту перспективы.

Но правду это не изменит. Мой отец повел себя как трус. Я тогда пообещал себе, что никогда таким не стану.

За себя, свое имя и свою семью буду бороться.

Надо поговорить с отцом Дианы один на один. Без свидетелей. И без самой Дианы.

Он должен понять, что я не такой, как родители. Я тоже считаю, что если конфликта можно избежать, то лучше избежать. Но если поджимает – стоит ввязаться. Меня самого стоит учитывать.

Обхожу лужи в пробоинах асфальта.

По этой дороге мы с друзьями столько раз возвращались домой из центра города. Толпой после гулянок.

Пара капель падает на лицо, плечи. Вот-вот хлынет. Ноги сами ведут по улицам детства.

Краем глаза замечаю мужика в желтой куртке. Я бы и внимания не обратил, но уж цвет больно яркий. В нашем климате эта часть весны все еще грязная, народ благоразумно облачается в серое и черное. А тут пятно, которое режет глаза. Уже видел сегодня. Или у меня мания?

Иду дальше. Музыка орет в ушах. Прокручиваю в голове будущий диалог с Ивановым. Как бы начать и как закончить, чтобы грамотно.

Надо выкрутиться. Дианка – девочка папина и только-только начинает доверять мне. Ну вот так случилось, что понравились друг другу. Ну что теперь делать?

Сворачиваю на узкую разбитую улицу и шагаю по частному сектору. Холодный дождь усиливается, питает старые грязные лужи. Перепрыгиваю.

Желтая куртка поворачивает следом. Это уже интересно.

Вместе мы проходим километра полтора в глубь частного сектора. Если куртка местная, то должна смекнуть: круги наворачиваем.

Останавливаюсь на остановке, закуриваю."

"Куртка тоже останавливается. Я оборачиваюсь и уже открыто вглядываюсь в лицо мужика. Тот тут же отворачивается.