Доверься

Но Паша… он всегда выбирает младшего брата. Не меня, а его.

Слезы подкатывают к глазам от невыносимой обиды, но я борюсь с собой.

Мы втроем заходим в лифт. Непривычно находиться с этими двумя так близко. А когда-то это казалось нормой. Матвей закатывает глаза и украдкой лыбится. А Павел же… он будто в порядке. Будто почти в норме после разрыва.

На мгновение я чувствую иссушающий страх, что потеряла его. Вероника предупреждала, что у него интрижка была. Она даже видела эту темноволосую шлюшку в клинике. Павел якобы смотрел на нее так, как давно не смотрел на меня. Как я злилась! Постоянно ведь его ревновала, но ни разу не допускала мысль, что он и правда с кем-то спит!

Иногда я так сильно скучаю, что думаю: может, не стоило ставить ультиматум и требовать от Паши, чтобы выбирал между мной и братом?"

"Качаю головой. Продолжать в том же духе тоже не могла. Своего хочется ребенка, а не подростка невоспитанного.

И все же… Не может быть, чтобы Паша сумел увлечься другой. Не верю.

– Как дела? Тебя еще не посадили? – спрашиваю, вздернув бровь.

– Мечтай, – отвечает пакость. – Свою семью с моей не путай, это у тебя там сидельцы.

– Брейк, – скрипит зубами Павел, вновь мрачнея и превращаясь в того буку, каким я его знаю. Становится спокойнее. – Вы хотя бы пять минут можете помолчать рядом друг с другом?!

– Она первая начала, ты же слышал.

– Пожалуйста, Мот. Я же попросил! – рявкает Паша.

– Молчу! – Пакость прищуривается, мы окидываем друг друга презрительными взглядами.

Почему Матвей не может быть нормальным милым подростком?! Надо же, так повезло с мужчиной и так не повезло с его братом! Это просто какой-то тупик!

Мне уже не хочется заносить комод. Я молюсь, чтобы пакость исчезла.

Открываю дверь, показываю объем работы.

– Вон туда, в комнату. Я место освободила.

– Капец. Он еще больше, чем я помнил, – вздыхает Павел.

Комод старый, громоздкий. Паша с Матвеем не без труда перетаскивают. Я смотрю издалека. Паша будто поправился немного, подтянулся. Вроде бы такой же и другой одновременно. Опять тревогу чувствую небольшую. Будто теряю его.

Паше было очень больно и плохо, когда я уходила. Он работать попросился, все новогодние праздники дежурил. Вероника как раз устроилась в «Айрис», наблюдала за ним. Собранный, молчаливый. Работал-работал-работал! Все было под контролем.

Я надеялась, он уже почти… готов меня выбрать. Потом что-то случилось. Какие-то перемены.

Женщина? От одной мысли начинается истерика.