Дорога на две улицы

Съев четыре зефирины, Ирка откинулась на спинку стула и с удовольствием начала делиться подробностями собственной жизни.

– Про ТЕ времена не будем, про стародавние. Там столько всего было! На целую книгу! И не всегда веселого! Ты уж мне поверь! Абхазец мой, ну сухумский муж, – уточнила она, – сама понимаешь. Люди с гор! Богат был по тем временам, как Крез. Мандариновые плантации, подпольные цеха. Советский миллионер, уж мне ты поверь! Такой отгрохал домище! С собственным пляжем – и это в те времена! Ел не на серебре – на золоте. Хотя, конечно, не ел, а жрал. Свиньей был редкостной – вилкой в зубах ковырял, рыгал за столом. Гадость, короче. Огромный, волосатый, как шимпанзе. Денег на меня не жалел, а вот из дома не выпускал. Даже на пляж собственный – с охраной. Два головореза с дебильными мордами. Они, по-моему, и разговаривать не умели. Брюлики дарил тоннами – а куда они мне? Зачем? Если я никуда из дома… Пять шуб в шкафу – и это в Абхазии! И ревновал так, что страшно становилось, зверел просто. А самое обидное, что я была чиста, как овечка.

– Тяжелая жизнь, – согласилась Ольга.

– А вот зря иронизируешь, – вспыхнула та.

– Ну, да. Тебя же принудили за него выйти! Заставили просто – под пистолетным дулом.

– Жизни хорошей хотела, – миролюбиво согласилась Ирина. – А что, это преступление?

– Смотря какой ценой, – пожала плечами Ольга.

– Ладно, проехали. Сбежала я из гостеприимного Сухума. Дальше неинтересно, потому что скучно. Дела житейские, обычные. Жила с бедным художником в Тбилиси – хороший был мальчик, нежный. Это после своего шимпанзе я так приходила в себя. Потом нищета надоела. Обрыдла так, что хоть к шимпанзе возвращайся! Ну, это я так, шучу! А потом мне теплые страны поднадоели – устала я от шума и солнца. Тяжело с ними, сплошные эмоции. И опять же ревность. Ну, у них это в крови. Далее был фотограф один. Известный такой человечек в Питере. Жил богемно, красиво. Пыжился, а денег на все не хватало. Скупой был. С размахом сначала, с гонораров, а потом в бешенство впадал и за копейки бился – чеки из магазинов проверял.

После него функционер был. Пожилой такой дядечка, серьезный. Ну, там блага всякие наличествовали. Что в то время важнее денег было. Даже квартиру мне выбил. Правда, в Кронштадте. Был женат, естественно. Трусоват, но зато без страстей. Спокойненько. Я тогда отдохнула, душой и телом. Три года отдыхала. А потом его сняли – новая власть. Ну и я его «сняла», – рассмеялась она. – С должности любовника тоже слетел, бедняга.