Перекресток трех дорог

Кавалерова глянула на него – в маске, в перчатках, правда, без козырька – и одобрительно закивала.

– Здравствуйте, конечно, береженого бог бережет, но вы можете здесь у меня маску снять. У меня все стерильно, как в больнице. Я очень за этим слежу – все протираю антисептиком постоянно, помещение регулярно проветриваю. Опрыскиваю полы санитайзером – видите, даже ковролин сняла из-за этого. А сама постоянно тесты сдаю. Показать вам справку, что у меня тест отрицательный?

Гущин засмущался – покачал головой, ну что вы, не надо. Она руками замахала.

– Я понимаю, я все понимаю. – Говорливая, оживленная, невысокая, полная, с расплывшейся фигурой, в своем розовом спортивном костюме, обтягивающем тяжелые груди и выпирающий живот, она производила чуть комичное и какое-то умиротворяющее, успокаивающее впечатление. – Я как увидела вас там, полковник, на месте того ужаса в лесу, так и подумала: никак вы на своей шкуре испытали, что мы сейчас переживаем. Видать, и на вашу долю хватило в избытке и опыта, и страданий, и боли, и страха, поэтому вы так сейчас осторожны. На воду дуете, страшась снова обжечься. Я таких, как вы, в госпитале навидалась. Их с ИВЛ снимают, кто выжил, не умер, не задохнулся, а они как из ада вернулись. Глаза безумные. Сами словно тени. У некоторых память отшибло. Другие неделями в себя не придут. Незабываемый опыт, да? Поэтому надо беречься. Но здесь вы в полной безопасности, полковник. Я за этим строго слежу. Вы чаю хотите? С вишневым вареньем?

– Да, спасибо. Если можно. Горячего и крепкого, – хрипло ответил Гущин.

Макар и Клавдий Мамонтов переглянулись – надо же! Тетка-то прямо психотерапевт.

Кавалерова повела их на кухню. Клавдий Мамонтов заметил – квартира просторная, двухкомнатная, но, несмотря на все уверения хозяйки в соблюдении ею чистоты, какая-то запущенная, захламленная. Словно время здесь остановилось много лет назад – старые вещи, ничего нового. Телевизор и тот старый «Филипс» – ящик эпохи девяностых. Выцветшие обои, линялые шторы. Хотя она же пенсионерка, судя по возрасту и виду. А пенсионеры бедно живут – те, которые одинокие. А она наверняка одинокая женщина. Волонтерством вон в госпиталях подрабатывает и не боится в своем возрасте заразиться, потому что деньги нужны.

Кавалерова поставила на газ чайник, достала чашки, банку засахаренного коричневого варенья.

– А какой вопрос у вас ко мне? – спросила она с чисто женским любопытством.