Перекресток трех дорог

Он стоял, прижимая ладони к груди, словно удерживал свое бешено бьющееся сердце, вглядывался в ночь – на востоке небо уже светлело, грозя быстрым рассветом – прекрасной розовой зарей.

– Макар, ну, что с тобой? – тихо спросил полковник Гущин. – Макар, надо торопиться, садись в машину.

Он назвал его Макаром, а не кузеном…

И маски не было на его лице, он словно забыл обо всем этом в одночасье.

– Она сказала нам: мать-земля. – Макар повернулся к ним. – И генерал нам рассказывал, что ей тот образ матери-земли явился в схроне. Лес для нее всегда был угрозой, а земля ее спасла. Земля там, Федор Матвеевич. – Он указал рукой на темные поля агрохолдинга. – Значит, и она тоже там, а не в лесу.

Полковник Гущин думал пару секунд.

– Ладно, ты меня убедил. Это ты чувствуешь так сейчас, да? Так же, как когда за нами следили?

– Нет, я просто подумал логично и… я очень надеюсь, что не ошибаюсь… там ведь моя дочь!

Он запрыгнул в машину, и они свернули в поля.

– Это она за нами следила, – сказал Клавдий Мамонтов. – Наняла того детектива. Раткевич-Ольховская от него узнала, где мы все живем. Она решила все сама разведать и вместе с Павловой заявилась в первый раз в Спасоналивковский от какого-то липового христианского фонда. А тачку себе на такой случай могла приобрести заведомо угнанную, через кавказские сайты, она же профи в таких делах, учитывая ее финты с поддельными документами.

Теплицы внезапно кончились, а за ними располагались пустые необработанные поля. Земля отдыхала здесь. Небо светлело, они мчались в неизвестность по проселку.

Вдалеке – опушка леса и…

Рядом с ними длинный железный ангар из тех, в которых фермеры хранят убранный картофель и кормовую свеклу.

Они на полной скорости подъехали к ангару, выскочили из машины.

– Камера беспроводная. – Клавдий Мамонтов указал на крышу сарая дулом пистолета – как и когда он его вытащил, они даже не успели заметить. – Если она там, то давно нас заметила, еще на подъезде.

Он рванул на себя тяжелую дверь ангара. Она неожиданно легко и бесшумно открылась.

Неяркий, желтый, гнойный… какой-то ненормальный, первобытный свет.

Словно темная пещера, ангар был тускло освещен парой жаровен, в которых тлели сухие лавровые листья, наполняя все помещение едким ароматным дымом. У стен на полу горело несколько толстых восковых свечей.

Клавдий Мамонтов вошел первым. Полковник Гущин и Макар – за ним.