Перекресток трех дорог

Вскрыли калитку, вошли на просторный заросший участок, давно не знавший садовника. Особняк Ольховских и точно напоминал замок – серый, с каминными трубами и коваными решетками на окнах. Вскрыли и дом. Начался осмотр и обыск внутри.

– Здесь давно никто не жил, Федор Матвеевич, – сообщил самым мрачным тоном старший группы экспертов. – Слой пыли такой, что… Этот дом закрыт уже долгое время.

– Над воротами – камера, – заметил Клавдий Мамонтов. – Она повернулась, значит, камеры по периметру в рабочем состоянии. Если здесь никто не живет, следовательно, они подключены к какому-то другому гаджету дистанционно. И он где-то находится. Камерами кто-то управляет и все отслеживает. Видит, возможно, и нас сейчас. Пусть ваши сотрудники установят, что за охранная фирма обслуживает или продает это оборудование. И где еще оно было установлено, когда его приобретала Наина Ольховская – вряд ли ее муж, его нет уже восемь лет, а камеры новой модификации.

– Как ты во всем этом подробно разбираешься, Клава, – шепнул ему Макар, когда они вышли из пустого особняка во двор.

– Ее логово не здесь. – Клавдий Мамонтов смотрел на старые сосны огромного дачного участка. – Это лишь витрина. Она усвоила уроки Малофеева, который тоже имел тайный схрон в тайге.

Полковник Гущин осмотрел особняк лично, даже спустился в винный погреб Ольховских. Затем вышел на улицу и закурил сигарету, сдвинув маску на подбородок.

– А мы-то обрадовались, получив адрес на блюдечке с голубой каемочкой. – Он крепко прикусил сигарету зубами.

– И где вы ее теперь будете искать, полковник? – осведомился Макар. – В федеральный розыск объявлять?

Гущин хотел ему ответить. Но в этот миг у Макара зазвонил мобильный. Он нехотя достал его, глянул на номер на дисплее и…

– Макар, боже… вы меня слышите?

Взволнованный женский голос – почти рыдания. Они даже не узнали сначала, что звонит старуха-гувернантка.

– Вера Павловна, что с вами? Что случилось?

– Такое несчастье! Макар… наша девочка…

– Что? Лидочка? Что с ней?!

– Августа! – Старуха-гувернантка, обычно сдержанная и хладнокровная, сейчас плакала в голос.