Перекресток трех дорог

Клавдий Мамонтов, готовившийся к бессонной ночи поиска, до глубины души поразился такой… апатии Гущина, однако не стал ни возражать, ни спорить.

А что они могли еще предпринять? Когда и так уже отработали все, что было в их распоряжении.

– Все это чистый воды бред, – объявил Макар в машине. – Пусть в конуре окнами на вокзал кто-то стер все отпечатки, как в шпионских фильмах, я все равно никогда не поверю, что простецкая толстуха и есть наша Праматерь.

– Почему ты отказываешься верить? – спросил его Клавдий Мамонтов

– Потому что лично я представляю ее себе абсолютно другой.

Полковник Гущин на это замечание лишь мрачно усмехнулся.

Дома в Спасоналивковском он опять отказался от ужина, попросил только крепкого чая и пил его так, словно его мучила сильная жажда. Девочки прибежали на кухню, однако Вера Павловна, глянув на сосредоточенные мрачные лица мужчин, сразу увела их в детскую – «не сейчас, видите, полковник, папа и Клавдий заняты». Но Сашеньку Макар у горничной Маши забрал – собрался накормить сам, сидел, ждал терпеливо, когда согреется бутылочка со смесью.

Вера Павловна вернулась и налила себе тоже чашку крепкого чая с бергамотом, как и Гущину.

– Сейчас по телевизору в новостях передали, – объявила она своим скрипучим голосом, однако весьма хладнокровно. – В Петербурге зарезали директора научного центра – пассажиры в маршрутке. Он их попросил маски надеть, что обязательно в транспорте. А они его начали избивать, один ножом ударил. Психоз… психоз распространяется сам, как эпидемия. И это притом что сейчас относительное затишье, лето, больных не так много, но что дальше будет?

– Вера Павловна, вы здесь в полной безопасности, – заверил Макар, наблюдая, как Сашенька обхватил ручками теплую бутылочку. – Мы не позволим ничему плохому с вами случиться.

– Хотелось бы верить, – ответила старуха-гувернантка.

– Когда все съест, дайте ему еще полбутылочки, – горничная Маша поставила и вторую бутылочку на подогрев, наблюдая, как Сашенька кушает на руках у Макара. – Такой ребенок, такой умница наш Александерчик… Я им прям восхищаюсь. Я-то думала раньше – младенцы все противные, орут постоянно, срыгивают. А наш золото-ребенок. Кушает плотно, днем спит, вечером вас ждет – дожидается. Гляньте, как смотрит – глазки какие умные! – бездетная одинокая пятидесятилетняя Маша при этом бросила взгляд из-под светлых ресниц на задумчивого Клавдия Мамонтова.