Перекресток трех дорог

– Я лежал на ВДНХ. – Гущин кашлял и задыхался.

– Сейчас отпустит, ничего. Снимите маску, здесь безопасно, уже проводили перед демонтажом две дезинфекции. Вдохните… вот так…

– Зачем же госпиталь демонтируют? – тревожно спросил Макар. – Разве все это не потребуется больше?

– Потребуется, – ответил врач, – осенью и зимой, когда придет вторая волна. Будут развернуты другие мобильные госпитали в других местах города, Экспоцентру хотят вернуть выставочный статус на лето. Вы из полиции, как мне сказали?

Полковник Гущин кивнул – он все еще не мог говорить, задыхался, однако маску свою сдвинул вниз на подбородок – поверил врачу, что кругом безопасно.

– У вас, как и у многих больных, прошедших через реанимацию и удушье, развивается посттравматический синдром, близкий к боевому, – констатировал врач. – С этим придется как-то жить, постарайтесь научиться справляться с приступами паники, такими, как сейчас.

От лица полковника Гущина отлила вся краска, теперь он был бледен, но говорить все еще не мог, держался за грудь.

– Мы по поводу вашего бывшего пациента Петра Смоловского, – за Гущина начал задавать вопросы Макар. – Убийство расследуем, и он в поле нашего зрения. Он лежал в госпитале полтора месяца, а в реанимации, судя по данным регистратуры, почти две с половиной недели. У него, кроме «короны», еще был туберкулез. Вы его помните?

– Туберкулезник? Помню. – Врач кивнул.

– Что вы можете о нем нам сказать?

– Очень тяжелый больной. Он поступил к нам уже в критическом состоянии и… честно говоря, я не надеялся, что нам удастся справиться, вытянуть его. Но мы делали все возможное. Лечили его.

– И? – задыхаясь, спросил полковник Гущин.

– Восемьдесят процентов поражения легких плюс многолетний туберкулез. И возраст. Такие не выживают в эпидемию ковида.

– Но Смоловский выздоровел, – сказал Макар.

– Мы еще мало знаем об этом вирусе, – ответил врач. – То, что произошло с этим больным, для меня загадка. С подобной картиной болезни не выживают, а он выжил. Его иммунная система справилась. А было много случаев здесь, в этих стенах, когда те, которые не показывали такой страшной клинической картины и по всему должны были бы поправиться, умирали. Если хотите – для меня этот случай необъясним. Чудо.

– Чудо? – спросил полковник Гущин, наконец-то он смог говорить нормально.

– А что вы можете о Смоловском нам сказать не как о больном, а как о человеке? О его характере? – спросил Макар.

– Простите, а что он натворил? – спросил врач.