Перекресток трех дорог

Секунда – и он исчез во тьме коридора.

Как он помнил по плану виллы, сауна располагалась в пристройке. И он быстро ее отыскал. Деревянная дверь. Он тихонько приоткрыл ее.

Ночной мрак пытались прогнать толстые свечи, которые зажигала и расставляла повсюду в предбаннике голая девица – приземистая, крутобедрая, с тяжелой силиконовой грудью и мокрыми волосами, на которых едва держался тюрбан из махрового полотенца.

– Света нет, Дусик, – капризно крикнула она кому-то. – Тебе еще свечек принести?

– Светик, здесь же лес, деревня, это бывает. Ныряй скорей ко мне! – ответил ей хриплый и пьяный мужской голос.

– Вода в купели холодная, Дусик, а у меня придатки. Я шампань сейчас принесу тебе!

Блондинка повернулась и увидела на пороге предбанника сауны Клавдия Мамонтова в черных штурмовых доспехах с пистолетом. Она открыла рот, чтобы заорать. Но Мамонтов молниеносно выбросил руку вперед и ударил ее в шею – сбоку, вполсилы. Не тратя слов на увещевания, сразу нейтрализуя.

Она рухнула на пол, как сноп. Он перешагнул через нее и ринулся в «холодную» сауны, где и располагалась купель.

В свете толстых восковых свечей серебряное корыто – наследие авторитета Арнольда. А в нем голый волосатый мужик крепкого сложения, рано начавший лысеть.

Мамонтов вошел бесшумно, однако у старшего из Гусей, видимо, сработал инстинкт – он резко обернулся и… сунулся вперед к деревянной полке – на ней среди мочалок лежал его собственный «Глок».

Вскинул пистолет – выстрел!

Пуля попала в стену в сантиметре от головы Мамонтова. А он… он попер вперед на старшего брата Гусева, не стреляя, а…

Прыгнул на него, как тигр, сам погружаясь в это серебряное корыто, саданул Гусева сверху по темени пистолетом, хватая за плечи и с силой погружая в ледяную воду. Старший Гусь ушел под воду с головой. Но рука его с пистолетом… он не бросил его, не выронил. Он нажимал на курок, выпуская всю обойму. Пули летели в деревянный потолок.

Мамонтов топил его в купели, налегая всем своим весом. И вот Гусь нахлебался воды, выронил пистолет и…

Мамонтов выволок его наружу.

Старший из братьев Гусевых хрипел, отплевывался, хватал воздух ртом – он едва по-настоящему не захлебнулся. На этот раз Мамонтов использовал свои наручники, сковав ему руки за спиной.

Он вылез из купели, промокнув в ней по пояс. И вытащил рацию, на нее вода не попала – все. Операция закончена.

– Федор Матвеевич, как вы там? Здесь порядок. Вызывайте Балашиху.