Эффект домино. Падение (СИ)

Его глаза прикованы к моим. Мы оба учащённо дышим, будто продолжаем бежать по лестнице. А потом происходит это: Кроу одной рукой сжимает мои щёки и со взглядом одичавшего зверя набрасывается на мой рот. Он дерзко проталкивает в него свой язык и начинает вытворять им какие-то немыслимые вещи. Отвечаю ему. Сначала неуверенно, неторопливо, а потом внутри меня будто кто-то нажимает на спусковой крючок. Поддаюсь своей слабости, обхватывая ладонями его шею. Провожу пальцами по краешку той самой татуировки, на что Брайан слегка прикусывает мне губу, словно предостерегая. В ответ я ещё больше углубляю наш поцелуй, одичало переплетая наши языки.

Наши губы имеют настолько идеальную совместимость, что этот простой физиологический взаимообмен вкусами превращается в мощную химическую реакцию с выделением всевозможных феромонов, заставляющих меня вспомнить то, что было давным-давно заперто на тяжёлый поржавевший замок: чувства к этому мужчине. Кровь разгоняется по венам и артериям, доводя меня до головокружения, до помутнения рассудка. Как же я скучала…

Внезапно всё прекращается, и мои приоткрытые губы обдаёт прохладным воздухом. Я медленно раскрываю свинцовые веки, возвращаясь в реальность. Брайан отстраняется и делает то, что заставляет чувствовать себя оплёванной: вытирает рот тыльной стороной ладони, не отрывая от меня разъярённого взгляда.

— Они ушли. Можешь больше не стараться.

Сказать, что я унижена, это ничего не сказать. Я будто снова очутилась в том дне, когда Брайан смотрел на меня, как на прокажённую, и даже не стал слушать. Когда тот, кому я верила, стал смотреть на меня с презрением и ненавистью. Лучше бы тогда умерла я. Наверняка, ему было бы легче и проще.

Брайан отходит к перилам, осторожно заглядывает вниз и, убедившись, что опасность миновала, делает пару шагов ко мне. Я по-прежнему стою молча, не изменив положения. Разве что убрала руки в карманы медицинского костюма, чтобы скрыть их мелкую дрожь. Должно быть, забавно мы смотримся. Он в образе медбрата, а я — медсестры. Только вот чувства, к огромному сожалению, у меня к нему не сестринские.

— Кассандра, не буду юлить, — начинает он серьёзным тоном, сложив руки на поясе. — Тебя заказали опасные люди, которым перешёл дорогу твой отец.

— Отец вышел? — наверняка, на моём лице написан ужас. Я надеялась, что он никогда не покинет стены тюрьмы.

— Вышел. И уже успел нажить врага в лице моего босса.

— И кто должен меня убрать?

— Я.