Дом в Мансуровском

Потом обнялись и принялись успокаивать друг друга. И Маруся дала слово, что не уедет. Доучится третий и четвертый курсы, а дальше будет видно. На пятом перевестись на заочный – плевое дело.

Отец без конца говорил ей спасибо, целовал ей руки и снова благодарил.

Укрыв его и поцеловав в лоб, Маруся осторожно вышла из комнаты. У двери оглянулась – он спал.

Ася сидела на кухне. Ждала.

– Не волнуйся, – сказала Маруся и обняла мачеху. – Мы обо всем договорились.

Через пять дней, когда все успокоились, Маруся улетела вместе с мужем по месту предписания.

На буфете лежала записка: «Еду с мужем по месту приписки, как и положено жене. Когда устроимся, напишу все подробно. Все будет хорошо, не беспокойтесь!

Ваша счастливая Маруся Родионова».

В квартире повисла траурная тишина. Александр Евгеньевич лежал в кабинете. Ася сидела на кухне, заниматься домашними делами не было ни сил, ни желания. Ей казалось, что жизнь закончилась, оборвалась. А что дальше – неведомо. Ясно одно – прежней жизни, счастливой и радостной, больше не будет.

Сказать, что все были ошарашены, – не сказать ничего.

Как автомат, Ася молча занималась привычными и обязательными делами: варила суп, вытирала пыль, застилала постель. Только потом обнаруживалось, что суп пересолен и есть его невозможно, пыль она вытерла тряпкой для пола, и мебель теперь в разводах, пакет с мусором аккуратно убрала в шкаф, а сваренный компот тут же вылила в туалет. На время Ася, как заколдованная, упершись взглядом в стену, застывала.

Юлька то бушевала, понося сестру всяческими словами, не стесняясь в выражениях, то тоже впадала в ступор и замолкала.

Но хуже всего было профессору – Александр Евгеньевич не выходил из своей комнаты.

Обстановку разрядила добрый ангел Клара.

Нарядная и красивая, в модной голубой водолазке и ярких бирюзовых серьгах, благоухающая французскими духами, она вошла в квартиру с широкой и радостной улыбкой.

– По какому поводу в доме траур? Кто-то болен или, не дай бог, умер?

Все обреченно молчали.

Ася безнадежно махнула рукой и предложила:

– Чай будешь, Кларочка?

– Чай? – удивилась Клара. – Ну вот еще! Какой чай? Лично я собралась праздновать! – И Клара достала из сумки бутылку вина.

– Издеваешься? – осуждающе покачал головой профессор. – Беду вроде не празднуют! Или у тебя есть другой повод?

Клара подошла к балкону, распахнула его и села за стол, закурила и посмотрела на Александра Евгеньевича.