Дом в Мансуровском

В сплошные муки совести вылилась эта история, в сплошное чувство вины. И ни о чем она не жалела так сильно, как о том, что тогда произошло. И сколько ни уговаривала себя, сколько ни увещевала, ничего не помогало. Мучилась долго, несколько лет. И никому никогда об этом не рассказывала, потому что умерла бы от ужаса и стыда.

Соседи знали, что Ася медсестра, и однажды одна из них упросила ее делать уколы. Вроде бы и профессорская жена, а как откажешь? Конечно, не отказала, но твердо сказала, что денег не возьмет.

Соседка жила вместе с сыном, Асиным ровесником, симпатичным, безалаберным и веселым парнем по имени Антон.

Ася сделала соседке укол и направилась к двери. Антон пошел ее провожать. В дверях поболтали о пустяках и распрощались до завтра.

На следующий день все повторилось, только ушла Ася не сразу, Антон уговорил ее выпить кофе.

Девочки были в школе, муж на работе, и она согласилась. Да и что тут такого: посидеть по-соседски, отвлечься от домашних дел, поболтать.

Выпили кофе, послушали музыку, Антон рассказывал ей про горный туризм, и, надо сказать, рассказывал интересно, Ася заслушалась.

Взглянув на часы, спохватилась – ничего себе! Скоро придут девочки, а она уши развесила. Поблагодарила и, устыдившись своей легкомысленности, убежала домой. Чуть девчонок не пропустила, вот росомаха!

Назавтра опять пили кофе, смотрели фотографии, и Ася поймала себя на мысли, что уходить ей не хочется. Не хочется возвращаться к кастрюлям и немытому полу.

На следующий день сосед позвонил и сказал, что заболел, видимо бронхит, потому что сильный кашель.

– У тебя нет горчичников? – спросил он.

Горчичники были.

Ася поднялась на четвертый этаж, сделала укол соседке и постучалась в комнату к Антону. У него было темно. «Спит, – подумала Ася и собралась уходить. – Нельзя будить больного, лучше приду попозже». Но он окликнул ее и включил настольную лампу."

"Ася ставила горчичники и смотрела на его молодую, гладкую широкую спину, на сильные, крепкие мускулистые руки, красивую, длинную шею.

Она пыталась отвести взгляд и сосредоточиться на процедуре, но получалось плохо. А точнее, не получалось. Ей захотелось погладить его по спине, провести ладонью по плечам и шее, взъерошить короткие темные волосы. От этих ужасных мыслей ей стало плохо и страшно. Перепугавшись, она замерла, остановилась.

Антон словно почувствовал, резко развернулся, посмотрел на нее, вскочил и крепко обнял, прижал к себе. Их сердца бились так громко, что, казалось, был слышен их стук.