Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

На его лице читалось презрительное: «Эта слабачка не достойна носить фамилию Лэггер!»

— Может быть, тогда она станет больше ценить мужа и блага жизни, которые ей дарит ее положение в обществе.

— Вель, пойдем.

Меня шатало из стороны в сторону, но я не задержусь в сияющих покоях, напоминающих золотую клетку, ни на мгновение. Я протянула Вееле руку, она всхлипнула и прижалась ко мне. Опираясь друг на друга, мы поковыляли прочь.

Глава 36

— Я не знала про яд, — пробормотала Веела вот уже в десятый раз, пока мы, прижавшись друг к другу, медленно шли по коридорам Академии.

— Я верю, — повторила я, однако Вель продолжала снова и снова оправдываться передо мной, будто груз вины за все, что она делала в течение нескольких месяцев, слишком сильно давил на нее.

— Наверное, яд был в чашке!

Скорее всего. Князь Лэггер все подготовил заранее и сам разливал чай, изображая радушного хозяина, ему ничего не стоило пододвинуть ко мне нужную чашку.

— Вель, я тебя не виню.

Теперь, когда я узнала, какой на самом деле ее отец — жестокий, холодный, расчетливый, — я просто не могла осуждать Веелу. Он ломал ее под себя. Удивительно, что нежной Фиалке хватало сил сопротивляться навязанному браку так долго. Что ни говори, а характер, несмотря на внешнюю хрупкость, у Веелы был."

"У двери в спальню Веелы стену подпирал Ронан. Он сгорбился, глядя на носки своих ботинок, и не глядел по сторонам. Как долго он несет здесь караул, ожидая нашу обманщицу, которой готов простить даже собственную смерть?

— Рон… — всхлипнула Веела.

Ронан вскинул взгляд. Столько невысказанных чувств горело в его глазах — и боль, и надежда, и раскаяние в том, что он брезгливо отшатнулся от Веелы на полосе препятствий, когда она раскрыла перед нами все неприглядные тайны императорского двора.

Они с Веелой одновременно двинулись навстречу друг другу и тут же замерли.

— Вель… — Ронан выдохнул ее имя вместе с клубами дыма: чем сильнее он волновался, тем гуще и темнее становился дым.

Испугавшись, что может обжечь ее, он зажал рот рукой.

— Не говори, не говори! — поспешно прошептала Веела и сделала еще полшага к нему. Осторожно, видимо, не надеясь, что он ее не оттолкнет, подняла ладошку и положила на скулу Ронана. — Все хорошо. Это я.

Он ее не оттолкнул, наоборот, порывисто подался вперед и заключил Веелу в свои медвежьи объятия, в которых худенькая Вель утонула почти полностью. Ее плечи вздрагивали. Она очутилась в безопасном убежище из огромных ручищ и могла вдоволь выплакаться на широкой груди.