(не)твоя дочь

Не уезжал, пока ты в подъезд не зашла. Взглядом пожирал. Даже меня проняло! А я, знаешь ли, бывалая. Так что не отвертишься, рассказывай! Кто он, что он, зачем он и как давно с ним? А главное – насколько перспективный? Ну?

На мгновение становится не по себе от ее слов. Я никогда не гналась за богатыми мужиками. С Артемом вместе начинали этот бизнес, да и то после появления на свет Алисы. У Воронцова вообще ни гроша за душой не было в годы нашей дружбы.

Странно, что, когда мы тесно общались с Никой, я нормально воспринимала ее взгляды. Смеялась, подначивала, но никогда не осуждала. А сейчас это вдруг прозвучало дико и внутри поднялась волна отрицания.

– Он мне никто. И никаких перспектив я с ним не рассматриваю, – обрубаю резко.

Ника снисходительно вздыхает, принимая мой ответ, и осуждающе качает головой.

– Ничему тебя жизнь не учит, Антонова. Нужно хватать удачу за хвост, пока есть возможность. Зубами вгрызаться. Хотя кого я учу?! Ты тоже ни капли не изменилась. Ладно, может, когда-нибудь сама поймешь.

Я смотрю на часы. Время обеденного сна Алисы. Нарушать порядок дня желания нет, и я прошу подругу подождать четверть часа, пока уложу спать дочь. Рассказываю, где что лежит, на случай, если она захочет воды или чай, и ухожу в спальню.

Алиса играет в спальне с игрушкой, подаренной Воронцовым. Понимая, что подошло время спать, недовольно морщит носик, но, услышав обещание вечером погулять на детской площадке и исследовать местную территорию, соглашается.

– Только Басик ляжет со мной.

– Хорошо, заяц. Договорились. А сейчас надо немного отдохнуть. Организму нужны силы. И здоровый крепкий сон.

Я подхожу к окну, задерживаясь невольно взглядом на авто Воронцова, что стоит почти под нашими окнами. Сколько, сказала Ника, стоит его машина? Пять миллионов? У нас квартиры в элитных домах стоят дешевле.

Возможно, подруга и права. Уж она бы точно не упустила такого мужчину. По головам пошла, из семьи увела бы. А я даже сейчас себя чувствую виноватой перед его женой, рассказав ему о дочери и разрешая видеться и общаться с ней.

Задергиваю со злостью шторы, отмахиваясь от неприятных мыслей. Переодеваю дочь в пижаму, жду, когда уляжется поудобней, и тихо ухожу, прикрывая дверь в комнату. Хорошо хоть, с этим проблем нет: Алиса никогда не спорит насчет отдыха и всегда послушно ложится спать в положенное время, не требуя каких-то дополнительных манипуляций – типа почитать книжку, полежать рядом, спеть колыбельную.