(не)твоя дочь

Еще, наверное, со времен нашего с Олесей детства.

– Хорошо, – нехотя соглашаюсь я.

Если бы не случайная встреча с Воронцовым, нарушившая все мои планы, то через час я бы уже уложила Алису спать. А теперь придется менять график.

Одна надежда – что Воронцов сдержит слово и не займет много времени, как обещал.

Хлопает входная дверь, оповещая о том, что он справился с сумками. И буквально сразу же в маленькой кухоньке становится так тесно, что хочется выйти.

Чайник на газу, посвистывая, начинает закипать.

– Проходи, – делаю приглашающий жест рукой, хотя Воронцов и без того чувствует себя как дома. – Уже поздно. Дочке через полчаса пора в кровать, поэтому особого гостеприимства от меня не жди. Рабочие вопросы я привыкла обсуждать в рабочее время.

Я надеюсь, что со стороны не видно моего волнения, хотя чувствую, как потеют ладони и пересыхает в горле.

– А я не по рабочему вопросу, – двигает к себе табурет Воронцов.

Ставит его чуть дальше от небольшого обеденного стола и тем самым садится чуть ли не в центре кухни.

– А больше нам не о чем разговаривать, – еще на что-то надеюсь я.

Денис молчит, пока я обхожу его с чайником, завариваю напиток.

Я стараюсь не смотреть в его сторону. На крепкие обнаженные плечи, на мощную шею. На то, как гармонично и по-семейному он вписывается в атмосферу квартиры.

Он дожидается момента, когда я перестаю маятником ходить по кухне, и только после этого спрашивает:

– И как долго ты собиралась это скрывать от меня?

Я выдаю себя долгой паузой перед ответом.

– Не понимаю тебя.

Воронцов резко поднимается с табурета, чуть ли не опрокидывая его, разворачивается ко мне и сокращает расстояние до нескольких сантиметров. Сзади окно. Отступать и бежать некуда. Да я и не собираюсь.

В конце концов, это не я исчезла с горизонта бесследно, а он выгнал меня в то утро.

Упираюсь попой в подоконник и прямо смотрю ему в лицо.

Противостояние длится несколько секунд, которые кажутся вечностью, а потом он сам делает вывод:

– То есть ты вообще не планировала рассказывать мне о ней, так?

Я смотрю в голубые глаза, которые сейчас отдают арктическим холодом, и внутри поднимается волна протеста. Чего он ждет от меня?

Признаний?

Покаяния?

Может, еще прощения у него попросить?"

"– А вот и папа подоспел! Вовремя! Бери у дочери пакет, – оживляется пожилая незнакомка. – А как похожи-то! Как похожи. Ну вылитая копия! Никакого анализа ДНК не надо. Одно лицо! Бывает же…

Я замираю после ее слов. Меня парализует. Даже дышать перестаю.