(не)твоя дочь

Сейчас, конечно, я уже ничего не смогу доказать. И предъявить улики не получится. Страничку ту я впоследствии снесла и завела себе фейковый аккаунт, о котором знали только самые близкие.

– Теперь мне это тоже интересно. Я не писал тебе ничего, Яна. После нашей ссоры я не напечатал тебе ни слова. Помню, как это было сложно. Бил себя по рукам, чтобы не черкануть пару строчек. Даже удалил свой профиль в порыве злости, хотя там была целая коллекция фото, которых не сохранил нигде. И перестал заходить в соцсети. Вообще. Чтобы не искушать себя. Хотя очень хотелось. Не поверишь.

Он смотрит на меня долго. Тяжело. И я понимаю, что он не врет. Либо мне так хочется в это верить?

И все бы ничего, и даже можно решить, что он просто оправдывается таким образом, если бы не реакция Ники на его вопрос. И ее странное бегство.

Уж что-что, а подобная черта характера никогда не была ей свойственна.

В голове стучат предупредительные молоточки, разбивая кирпичик за кирпичиком каменную кладку уверенности в том, что Воронцов действительно такой урод, каким казался раньше. Каким его считала Ника.

– А тебе, я так понимаю, писали от моего имени? Что именно?

– Неважно, – вылетает прежде, чем я успеваю подумать.

– Мне важно! – повышает голос на полтона.

– Ничего хорошего. Оскорбления, угрозы.

– И как часто?

– Пока ты не уехал.

– Хм, интересно… – тянет он с агрессивной ноткой.

Я слышу эту вибрирующую ярость в его голосе, хоть и понимаю, что она направлена не на меня. Но все равно не по себе.

– А что ты хотел спросить? – увожу тему в более мирное русло в надежде развеять напряжение между нами. И получаю ножом в спину:

– Ты мне изменяла с Мироном?

– Что? – не сразу верю в услышанное. Я никогда и никому не изменяла. Для меня понятие “измена” с моей стороны равносильно предательству. Я прощала

Артему его походы налево, но себе бы я подобное простить не смогла. – С каким Мироном? – спрашиваю с глупой улыбкой.

– Одноклассник твоей подруги, – цедит он ядовито.

– Я не помню никакого… подожди, Мирон? – В памяти свербит что-то знакомое.

Что-то неприятное, связанное с этим именем. Что-то мерзкое, противное, с холодными липкими ладонями и тонкими узловатыми пальцами. С несвежим дыханием и наглой сальной улыбкой.

Впервые мы столкнулись с ним в клубе, где праздновали день рождения Ники. Она тогда еще смеялась, что мы идеальная пара.

Хотя мне хватило одного танца, чтобы понять, что это не мой человек.

Потом я долго его не видела.