1000 Первая дочь (СИ)

Жестом руки приказал покрутиться на месте."

"Снова сделала маленькие шажки, выполняя команду. Модистка и ее помощницы согласно закивали. По их переглядыванию и улыбкам мне стало ясно, что платье мне идет. Вот только иду ли ему я? Мне прежде не приходилось носить ничего подобного.

— Следующее! — наконец сумел произнесли Алексис.

— Одного такого достаточно, — засопротивлялась я. Даже не представляла, сколько может стоить подобное платье. Одна атласная вышивка чего стоила. Не говоря уже о мелких драгоценных камнях, украшавших подол и область груди.

— Ты сама напросилась! — Алексис сделал вид, будто рассердился.

Он взял целый ворох платьев и потащил меня за ширму. Не слушая моих протестов, стащил первое платье и примерил следующее. То самое — малиновое, которое заворожило меня и напугало одновременно.

— Куда я буду ходить в этом? — все еще не понимала я.

— После разберемся, — пообещал Алексис.

Похоже, ему процесс доставлял удовольствия больше, чем мне. Он так разошелся, что приобрел с десяток платьев, белье тонкое, словно сотканное из паутины, чулки, сорочки, накидки. Несколько пар туфель — в том числе те, что вызвали у меня восторг и одновременно недоумение. Если к каблукам я уже привыкла, то вот сандалии на пробковой платформе видела впервые.

— Мы все это берем! — объявил Алексис модистке, вызвав у нее приступ икоты своей щедростью.

Когда место модистки в комнате занял ювелир, я уже не сопротивлялась. Трое подмастерьев один за другим открывали коробочки различной формы и размеров, демонстрируя украшения. Были там и драгоценные колье, и диадемы, и серьги с огромными камнями, сверкавшими на солнце. Алексис взял серебряные и золотые браслеты, диадему и ожерелье, но все остальное забраковал, сказав, что все это ненадлежащего качества.

Похоже, он неплохо разбирался в женских украшениях. Если ювелира и задели его слова, то он не подал виду. Тем более что Алексис платил не векселями, а золотом. Сколько именно отдал за наряды и украшения, я не увидела. Алексис приказал своему помощнику Хэймону рассчитаться с продавцами. Сам же взял смущенную и молчаливую меня под руку и повел в общий зал, где уже были накрыты столы к обеду.

Только почувствовав умопомрачительный запах дичи и овощей, я вспомнила, что не ела с прошлого вечера. И была настолько удивлена непривычным изобилием на столах, что на время забыла о том, что на мне все еще малиновое платье и украшения, равные по цене нескольким гостиницам наподобие той, где мы находились.