1000 Первая дочь (СИ)

Что могло помешать ей пользоваться мной по своему усмотрению и дальше? Уж если данное умершей сестре обещание не остановило ее, то что могли значить мои просьбы и мольбы?

Будущее рисовалось совсем не радужным…

После отъезда Алексиса тетка вполне могла предложить меня следующему постояльцу, ведь терять мне было бы уже нечего. То-то бы порадовалась Наяна моему падению. Раньше, когда мы с ней были еще детьми, я пыталась подружиться, принять ее как настоящую сестру. Но она всегда презирала меня, с самого первого дня. И завидовала. Пока я носила одежду горбуньи, она терпела мое присутствие и лишь посмеивалась надо мной.

Но в день, когда Алексис увидел меня настоящей и возжелал, Наяна словно сбесилась. После тяжелой ночи, проведенной в комнате без окон, тетка отправила меня на кухню, приказав дочери не спускать с меня глаз. И Наяна оторвалась по полной."

"- Ты плохо вымыла посуду! — кричала она, хотя это было неправдой. — И суп пересолила. Надо сказать матери, чтоб выпорола тебя! Ведь именно так поступают с неугодными рабынями, верно?..

Она зло засмеялась.

Надо же, а ведь я до последнего пыталась подружиться и принять ее как сестру. И если раньше она просто не обращала на меня внимания, то теперь откровенно бесилась. И даже попыталась ударить, когда я отказалась перемывать посуду.

— Не смей! — предупредила я, когда она замахнулась. — Ты прекрасно знаешь, что я не рабыня. Лагра оставила мне половину гостиницы и…

— Ты всего лишь жалкая рабыня! — возразила Наяна с презрением. — Давно было пора указать тебе на твое место. Лагры больше нет, тебя некому защищать!

Как бы ужасно ни звучало, но это было правдой — все то, что сказала Наяна в бешенстве. Она не ударила рукой, увидев решимость в моих глазах, но больно ранила мое достоинство, от которого и без того остались жалкие лохмотья.

Теперь Магра и ее дочка могли творить со мной все, что заблагорассудится. Меня некому защищать. На то, что я много значу для Алексиса, надежды не было. Он желал меня, этого не отнять. Но тут скорее играла роль его задетая гордыня. И это не значит, что получив меня, он бы решился продолжить отношения.

Тетка и Лагра так меня запугали, что я стала ненавидеть свое уродство. И ужасно боялась, что Алексис увидит это. Увидит и будет презирать.

Храм богини Тирино стал моей последней надеждой.

В тот же день, пока воины тренировались, а тетка Магра отсыпалась, мне удалось сбежать.