1000 Первая дочь (СИ)

Прежде ни одна женщина не отвергала меня, будь она благородных кровей или простой служанкой. Эта девчонка отказалась от столь лестного предложения? То, что я предложил ей — огромная удача для любой служанки.

Но, видимо не для нее.

— Ты, видимо, не совсем понимаешь, о чем идет речь, — сказал, прочистив горло. — Я не собираюсь вести себя как твой хозяин, напротив, обещаю быть нежным и терпеливым. Понимаю, обо мне и моих воинах ходит много слухов. И да, признаю, иногда они насиловали женщин из захваченных поселений. Но эти случаи крайне редки, и я стараюсь пресечь подобное на корню. Ослушавшихся ждут большие штрафы — в том числе порядочная сумма самой женщине, в качестве компенсации.

Дикал меня побери! И почему я отчитываюсь перед этой девчонкой? Это так непривычно и немного неловко. Но Майлин совершенно другая. Она не похожа на женщин, что были у меня прежде. А, значит, и подход к ней нужен иной, особенный.

— У тебя есть жених? — новая догадка поразила меня, как молния, пробившая сердце навылет. — Друг или любовник?

К счастью, Майлин покачала головой и заметно порозовела:

— Нет, ничего такого. Я дала обещание моей матери никогда не выходить замуж и не спать с мужчинами вне брака. И собираюсь выполнить это.

Что за бред?! Ничего глупее в жизни не слышал. Эта девушка буквально создана для того, чтобы дарить наслаждение мужчине и пользоваться полной взаимностью. Никогда прежде я не видел такой нежной кожи, такой высокой груди и тонкой талии. А эти волосы… Как же мне хотелось запустить в них пальцы, почувствовать их шелковистость и нежность. Интересно, ее волосы везде такие мягкие? Я просто обязан был это выяснить.

— Такое глупое обещание могла взять с тебя только ненормальная женщина, которой твоя мать, похоже, и являлась, — проговорил я ворчливо.

Глаза Майлин вспыхнули гневом. Она уперла руки в бока и, несмотря на то, что ее макушка едва достигала моей груди, приказала:

— Не смейте оскорблять память моей матери! Она была чудесной женщиной и прекрасным человеком.

До чего же она хороша, когда злится. Ее грудь так высоко вздымается, а затвердевшие соски будто вот-вот прорвут ткань платья.

— Хорошо, — я пошел на попятный, — оставим твою мать в покое. Но поговорим о тебе. Есть ли другие причины отказать мне, кроме странного обещания?

Она вздохнула, будто я ее ударил. Отступила на шаг и нервно облизнула губы. Ее маленький нежный язычок лишь на секунду стал виден, но этого было достаточно, чтобы мой член мгновенно отреагировал полной боевой готовностью.