Два дня

Выключив мобильник, он снова оказался в кромешной темноте. И прежде чем сделать очередной шаг, нащупывал ногой каждую ступеньку и проверял ее на прочность. Слететь кубарем вниз – второй раз за день – ему совсем не хотелось.

Осознание

Глава 50

Чем выше поднимался Демарко, тем больше сужались вокруг него стенки лестничного колодца и тем свежее становился воздух. Все линзы и зеркала были вынесены из маяка, еще когда его вывели из эксплуатации. А вандалы со временем ободрали всю верхнюю площадку и разбили стекла во всех окнах. И сейчас лицо сержанта щекотал прохладный и влажный ветерок.

Его рука скользнула по концевой заглушке поручня – за ней ничего больше не было. Демарко наклонился вперед и, поводив правой рукой в темноте, нащупал нестроганую дощатую обшивку верхней площадки. Он был в трех шагах от вершины маяка. «И где у нас север?» – спросил себя сержант. Медленно поворачивая голову, он ощутил прикосновение ветерка на лице и, определившись, сделал еще один шаг вверх.

Внизу плескались волны озера, врезавшиеся в скалы. А в отдалении, в рассеянной темноте, мерцала длинная прерывистая вереница блеклых огней – россыпь тусклых жемчужин. И между центром и левым концом этого порванного ожерелья проглядывала тень. Тень человека, стоявшего к Демарко спиной и грузно опиравшегося на поручень. Сержант слышал его дыхание, короткие и резкие вдохи и тяжелые, полные обреченности выдохи. А его тень была столь же черна, как его скорбь.

Демарко попытался подыскать верные слова. Такие, которые бы пригвоздили эту тень к поручню, отбив желание прыгнуть вниз. Но это оказалось нелегко. Мозг сержанта отказывался думать; в нем вихрилась одна чернота. А потом вдруг его озарило. И он без колебаний заговорил тихо-тихо – в унисон с шепотом озера:

– Это было давно, это было давно, в королевстве приморской земли…

Тень круто повернулась. И задержала дыхание. Двое мужчин застыли недвижно на месте. Прошло еще несколько секунд, и из груди Хьюстона наконец вырвался едва слышимый хрип с придыханием:"

"– Там жила и цвела та, что звалась всегда, называлася Аннабель-Ли…

– Прости меня, Томас, – сказал Демарко. – Я не помню дальше. Но очень хотел бы…

* * *Хьюстон не пошевелился.

– Райан Демарко, – выдавил он.

– Я ищу вас целую неделю, мой друг.

Хьюстон ничего не ответил. Демарко не видел его лица, но всеми клеточками своего тела ощущал надломленность этого человека и боль от осознания того, что сломанное уже никогда не станет целым.