Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Неёлова мне руку сжала, типа: «Ни слова!» Стоим в фойе уже втроем с Фрейндлих. Навстречу Демидова с непроницаемым лицом. Проходя мимо, задержавшись на мгновение, Алла Сергеевна, не глядя, чуть наклонясь к нам, вынесла смертельный приговор: «Хакамада сыграла бы лучше».

Следом подошел Пётр Наумович. Он тепло обнялся со всеми и вдруг сказал: «Наверное… я пойду, подышу». «Пётр Наумович, а вы не вернетесь?» – довольно громко выпалил я невпопад, собираясь еще и продолжить свою тираду. К счастью, Неёлова успела закрыть мне ладонью рот. Она, видимо, и сама думала, как бы оттуда свинтить. Фоменко уже направлялся к выходу, когда, внезапно к нам повернувшись, разведя руками, лукаво произнес: «Если бы знать, если бы знать!»

Вот сколько лет с тех пор прошло, но каждый раз, оказываясь в МХТ, я вижу эту сцену: Пётр Наумович, разведя руками, произносит финальную фразу из чеховских «Трех сестер»: «Если бы знать, если бы знать!»

41

В ноябре 2012 года, если не ошибаюсь, истекал срок контракта Иксанова в ранге генерального директора Большого театра. Было очевидно, что его должны заменить, но кое-кто из очень заинтересованных людей боролся вовсю, чтобы контракт Анатолию Геннадьевичу продлили."

"Меня неожиданно вызвали «наверх». Сказали, что ни у кого нет сомнений по поводу моей кандидатуры в качестве директора ГАБТа: есть и опыт, и знания, и понимание дел. Но нужно письмо поддержки этой инициативы за подписью ряда влиятельных людей в мире искусства. С одними поговорили без меня, с другими разговаривал я лично. Текст письма был установлен свыше, его подписали: Е. В. Образцова, М. Л. Лавровский, Ю. К. Владимиров, З. Л. Соткилава, В. А. Андреев, М. А. Захаров, А. Б. Фрейндлих, И. А. Винер, Г. В. Хазанов, М. К. Леонова, О. П. Табаков.

В тот момент маятник моей судьбы качался с какой-то сумасшедшей, невероятной амплитудой: от назначения на пост директора ГАБТа до увольнения меня, якобы за прогулы, из того же ГАБТа!

Когда в театре и за его пределами стало известно про письмо, мои заклятые «друзья» переполошились, устроив теперь уже просто нечеловеческий скандал. Первым в него ретиво включился Швыдкой, имевший большие интересы в Большом театре. Он стал обзванивать всех, кто подписал письмо, настаивая, что я – лгун, всех уважаемых людей обманул, обвел вокруг пальца. В какой-то центральной газете тут же напечатали его открытое письмо, уличавшего меня в недостойной афере.

Соткилава моментально отозвал свою подпись. Его многолетняя партнерша – М.