Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Красивая штука – фарфоровая маска, типа венецианской, закрепленная на пластине в рамке.

Как-то утром захожу к Янину в кабинет, вижу – на полу осколки маски. Она каким-то образом отклеилась, упала и разбилась. Когда такое случается – это очень плохая примета, дурной знак. Я Гене про то сказал. Он со смешком: «Да ладно тебе!»

А накануне Янин купил очень дорогую машину. И прямо на нашей театральной стоянке в ней кто-то демонстративно побил все стекла. Когда определенные службы решили просмотреть камеры на предмет видеозаписи, выяснилось, что кто-то их отключил!

Я тогда сказал Гене, что напрасно он такую дорогую машину купил. На его официальную зарплату в ГАБТе приобрести ее было вообще нереально. Потому что эта машина стоила больше $ 100000. Гена возмутился, начал говорить, что я не прав и что он такую вещь заслужил. На мой прямой вопрос: «Чем?» Янин не ответил.

15

На следующий день прихожу в театр. Там творилось что-то неописуемое, всюду обсуждали фотографии… Зашел я к себе в зал и всем, кто пришел ко мне на урок заниматься, сказал: «Очень прошу – мы этого не видели, мы этого не знаем, и мы об этом не разговариваем».

Урок заканчивался, когда к нам ввалилась группа энтузиастов по свержению Янина. Ее возглавляла «главная блюстительница морали» в Большом театре – Галина Степаненко! Нарочно не придумаешь!

«Коля, ты будешь подписывать бумагу против Янина?» – «Я ничего не буду подписывать, и никто в этом классе тоже не будет ничего подписывать». Ни одна из балерин, кто у меня занимался, никто из кордебалета, ни один человек из моего класса той бумаги не подписал. Я попросил посторонних выйти из зала."

"Бывшие приятели и подруги Янина, еще вчера набивавшиеся ему в ближайшие друзья, заглядывавшие ему в рот, хохотавшие до упада над его остротами, теперь проводили собрание, на котором его клеймили позором, рассуждая о морали и нравственности. Через несколько дней Гена позвонил: «Я написал заявление об уходе».

Сажусь в свою машину, чтобы ехать в театр, водитель говорит: «Коль, ты не знаешь, почему Гена перестал здороваться?» Я ответил, что понятия не имею. Но это выглядело странным, потому что Янин в мое отсутствие часто пользовался моей машиной.

Придя домой, я открыл компьютер, впервые за все дни скандала. Вижу в Skype уведомление, что Янин удалил меня из «друзей». С чего бы это? На следующий день сталкиваемся с ним в коридоре. Гена, переодетый, идет в другой зал, прежде он у меня в классе занимался. «Ген, ты куда?» Он: «На класс».