Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Честно признался: «С удовольствием, только одно „но“ – у меня вообще нет времени репетировать. Вообще. Можно, я буду приходить вечером, ну, совсем поздно вечером?» «Конечно-конечно, – обрадовалась Лиля, – в любое время, когда тебе удобно, тогда и приходи!» Я приходил в ночи в десять-одиннадцать часов. Счастье, что Большой театр и театр Оперетты рядом находятся.

Программа юбилея состояла из 25 номеров! Лиля, по-моему, вообще из театра не уходила, целый день репетировала то сама, то с другими артистами. Я всё делал в четверть ноги, а она в полную ногу. И мне в какой-то момент становилось стыдно, что я филоню, а Лиля пашет. Мне-то годков было в два раза меньше, чем ей. И я начинал стараться, несмотря на то что у меня уже ни было ни ног, ни сил.

Номер из «Чикаго», который мы готовили, в мюзикле исполняют две певицы. Но Лиля хотела сделать его именно со мной. Она вообще на том вечере постаралась включить в программу всё, что ей в свое время не удалось спеть.

На юбилее в «Чикаго» она вышла, одетая в купальник, сверху которого – фрак, на ногах чулки в сетку и туфли на высоченном каблуке! Это был первый раз, когда Амарфий появилась на сцене в таком «голом» виде. «Коля, я всю жизнь стеснялась», – призналась она, конфузясь. «Лиля, ты в свои… надцать лет выглядишь как девочка». Я не лукавил, у нее была очень складная фигура и точеные ноги, которыми впору было гордиться.

Я не обращал внимания на то, что Лиля все время носила парики. Она их постоянно меняла. Ей очень шла смена прически и цвета волос. И на этом юбилейном вечере у нее на каждый номер был новый парик. Мне не могло прийти в голову, что Лиля вынуждена их носить после курсов химиотерапии… Часто пересматривая этот вечер, не могу поверить, что Лиле здесь – 60 лет; и что этот человек так поет и танцует на IV стадии рака. Когда я узнал о том – не мог поверить.

Юбилей Лилии Амарфий… Бесподобно теплый и прекрасный вечер. Ее с любовью поздравляли звезды оперетты. Все прошло на таком потрясающем уровне, в Лиле было столько жизни и радости, что я верил – она восстановится.

Вскоре, просматривая на досуге свои сокровища – видеокассеты, я обнаружил, что куда-то делись мои любимые оперетты. Позвонил: «Лиль, ты знаешь, я не могу найти „Принцессу цирка“ и „Графа Люксембурга“. Можешь мне принести, я себе перепишу?»

После юбилея прошло месяца два. Звонок от знакомого Амарфий: «Лиля Яковлевна вам передала пакет, можно занесу?» Принес. Я позвонил поблагодарить, а она: «Колька, не возвращай, это тебе».