Мой театр. По страницам дневника. Книга II

И слышу, что он с Овчаренко собирается запускать какую-то линию одежды. Услышав это, я аж подпрыгнул! «Кто? С кем?» – не веря своим ушам, воскликнул я.

О какой линии одежды могла идти речь относительно человека, который выглядит на сцене в своих костюмах и гриме как ряженый? Гришко сказал, что Артем принес ему в офис трико, запатентованное на имя Овчаренко. Его-то компания и собирается выпускать. «Постойте, Николай Юрьевич, – не выдержал я, – но это трико – мое с Владом Костиным изобретение». «Как ваше? Артем ничего такого не говорил… Мы уже все обсудили…»

Мне оставалось только молча развести руками. Вот это прыть у человека, никаких сдерживающих факторов, никаких моральных устоев и границ. Я слышал, что это трико действительно начали выпускать. Гришко даже оплатил свадьбу Овчаренко. Однако все закончилось довольно быстро и бесславно.

Через какое-то время мы с Николаем Юрьевичем где-то пересеклись, я поинтересовался, как обстоят дела с выпуском «моего» трико. Наступила очередь Гришко развести руками. Сказал, что Овчаренко оказался совершенно непорядочным человеком и что даже слышать эту фамилию он больше не хочет.

29

Оттанцевав в Штатах, я вернулся в Москву. Воронцова получила Первую премию и золотую медаль на XI Московском международном конкурсе артистов балета. Она шла работать в Большой театр.

К этому моменту я сделал все, чтобы в ГАБТ вернули как педагога-репетитора Нину Семизорову. Снова, как в истории с Людмилой Семенякой, я ходил и просил Иксанова, объясняя, что Семизорова – значимая балерина. Я тогда сказал Нине: «Хорошо, что ты пришла. Есть девочка способная, Анжелина Воронцова, наверное, ее тебе отдадут».

Неожиданно раздался звонок от Иксанова: «Мы тут посовещались, Николай, решили, что в театре с Воронцовой будете работать вы». Сначала я не соглашался, потом предложил: «Давайте я вернусь из отпуска чуть раньше, попробую с девочкой пару недель поработать, тогда и решим». – «Как раз вы приготовите с Воронцовой „Щелкунчик“, а 31 декабря его вместе станцуете», – послышалось в трубке.

Я улетел в Париж, где начинались торжества по поводу 100-летия «Русских сезонов». В рамках проекта А. Лиепы я танцевал «Синего бога» и «Шехеразаду» в Théâtre des Champs-Elysées с труппой Кремлевского балета. Французская публика и критики принимали нас восторженно. Весь Париж оказался обклеен моими фотографиями. Потом я еще исполнил в итальянской Равенне Золотого раба и Нарцисса в гала в честь М. Плисецкой.