Попаданка на 30 дней

Девушка тут же отвернулась, словно и не следила за мной, а я решила, что пора поговорить откровенно. Мы с ней в одной лодке.

— Привет, — неохотно отозвалась Элея, делая вид, что следит исключительно за происходящим на арене.

Я несколько секунд сидела молча, не зная, с чего начать, но в итоге все-таки решилась — лучше сейчас, чем мучиться в сомнениях.

— Я знаю, кто ты, — призналась я, внимательно посмотрев на девушку.

Она напряглась и оглянулась на меня, расширив глаза от удивления. Такого она явно не ожидала услышать. Что ж, я тоже не думала, что начну так топорно.

— О том, откуда ты родом и зачем пришла в этот мир.

Девушка отшатнулась и огляделась, проверяя, никто ли нас не услышал.

— Ты не могла бы быть потише? — прошептала я. — Не уверена, что кто-то должен знать об этом, кроме нас.

Фасхаати кивнула, вновь посмотрев на поле, в частности, на своего Великого. Илантри сражался с каким-то дымовым газом, причем судя по всему — жалящим, потому что он только и успевал рассеивать его магией.

— Ты права, — прошептала девушка, вновь повернувшись ко мне. — Просто не ожидала...

— ...что ты не одна такая? — хмыкнула я, и глаза девушки стали еще больше.

— Да. И очень подозрительно, что ты тоже фасхаати. Ты слышала, что Джарум Третий умер от рук наложницы, которая куда-то пропала?

— Ты думаешь. у всех Великих есть, кто к ним приставлен?

Я утвердительно кивнула. Девушка задумалась. Шумно выдохнув, она произнесла:

— Ты не могла не заметить холодного и порой даже жестокого отношения ко мне Илантри. — Я согласилась, не став отрицать очевидное. — Он влюблен в меня. Как и я в него. Но я совершила нечто непростительное, я.

— Пыталась убить его кинжалом? — уточнила я, вспомнив разговор Илантри с Рейтаном.

— Я не хотела, не хотела, — пробормотала Элея, — не знаю, как этот проклятый кинжал оказался у меня в руках. Не понимаю.

Зато я понимала. Помнится, со мной было нечто похожее, его мне подкинул Фарик. Только тот не довел дело до конца моими руками, я вовремя откинула кинжал, а вот в то, что Мирак-простофиля, как его называет Фарик, сделал то, на что мой посланник не решился, верится легко. Не зря же его имя есть среди лучших, значит, он не столь мягкотелый, как Фархамит-шиа.

— Нет, моя, — откинув мою руку, которую я положила девушке на плечо, пытаясь подбодрить, воскликнула Элея, тряхнув рыжеволосой головой. — Это моя вина, Лиля, понимаешь? Моя.

— Нет, — прошептала я, — у меня был схожий случай.