Попаданка на 30 дней

Я попыталась вырваться, но после над ухом прозвучал девичий голос:

— Тише, я не причиню вреда. Я фасхаати одного из Великих. Обещаешь не кричать, если я отпущу тебя?

Я неуверенно кивнула, после чего меня отпустили. Обернувшись к девушке, я прищурилась, пытаясь что-то увидеть в темноте, но видела лишь очертания.

— Почему ты схватила меня?

— Я здесь тайно. Мой повелитель не захотел брать меня с собой.

Непривычно было угадывать эмоции лишь по голосу. Да и я все боролась с внутренним желанием закричать. Кто она такая и могу ли я ей верить?

— Прошу, поверь мне. Объясню все завтра, — проговорила девушка тихо, — пока нам лучше не разговаривать — нас могут услышать.

Несколько секунд я сомневалась, верить ей или нет, но с другой стороны — какая у меня была причина ей не верить? Я ведь тоже всеми силами хотела поехать вместе с Рейтаном в цитадель, и мне повезло, что из-за ревности и слов Халифа о его смерти повелитель не захотел меня оставлять.

— Поговорим завтра, — шепнула я и перешла в другую часть повозки, подальше от неё.

Здесь я прилегла и подложила под голову мягкую подушку. Голоса нагов не стихали, я прислушивалась к ним: разговаривали о маршруте, патрулировании и магическом контроле, поэтому и не слышали наш короткий разговор. Мыслей было море! Но я решила оставить их всех на завтрашний день, ведь караван как раз тронулся. Прикрыв глаза, под мерное движение повозки я погрузилась в сон.

Проснулась от шума чужих голосов.

— Как т-ты пос-смела?! — прошипел смутно знакомый голос, и я резко распахнула глаза.

Караван стоял. Повозка была открыта. Солнце уже взошло. Мою вчерашнюю знакомую отчитывал тот самый Великий, что держал речь вчера на похоронах сразу после Рейтана: с короткими каштановыми волосами. Он был красным нагом, его чешуя переливалась на солнце, а черты лица были еще более заострены от гнева, направленного на свою фасхаати. Он держал девушку за запястье, приподнимая вверх и заставляя её стоять практически на цыпочках.

— Я приказ-сал тебе ос-ставатьс-ся в Эрх-хаате! — продолжал шипеть наг.

Рыжеволосая девушка, чьи волосы напоминали пламя огня особенно сейчас, в свете утреннего солнца, морщилась и пыталась вырвать руку. Ей же явно больно, но она и слова не говорит, не пытается призвать своего Великого к здравомыслию. Он унижает её на глазах у всех. Варварство! Я спрыгнула с повозки. Ноги тут же провалились в раскаленный песок.

— Отпустите её! — проговорила я быстро под удивленные взгляды других Великих.