Попаданка на 30 дней

Развернувшись, я подошла к ручью и слишком поздно заметила внимательный взгляд звездочета. Поняв, что его внимание было обнаружено, он вновь тонко улыбнулся и поспешил по своим делам. Я надеялась, что это ничего не значит.

Как же жарко! Я потерла горло, но глаза не открыла. Лежу будто в раскаленной лаве, глаза болят от яркого солнца даже через закрытые веки. Я поморщилась и перевернулась на живот, осознав, что что-то не так. Провела рукой рядом с собой: песок. Горячий, обжигающий песок. Распахнув глаза, я оттолкнулась руками и села, оглядевшись.

Бескрайняя пустыня. Вокруг бескрайняя пустыня с уже взошедшим солнцем. И я в этой пустыне одна.

— Нет-нет, этого не может быть, — пробормотала пересохшими губами и поднялась на ноги.

Ладони были красными, видимо, как и обгоревшее лицо, которое нещадно пекло. На голове у меня была куфия, которая защищала от солнечного и теплового удара, но кто бы прикрыл мне лицо? Как я вообще здесь оказалась одна?

— Это дурной сон, — пробормотала я и огляделась. — Дурной сон. Сейчас закрою глаза и все пройдет. Обязательно.

Секунда. Вторая. Ничего не проходит. Солнце печет все так же ярко, нещадно. Нестерпимо хочется пить. Обожженными руками поправила куфию, закрывая нижнюю часть лица. И упала на колени в отчаянии.

Нет, не могу я так просто сдаться! Наверняка есть выход! Точно! Где же мой неугомонно вредный лемур?

— Фархамит, — пробормотала едва разборчиво и уже громче: — Фархамит-шиа! Где ты? Мне нужна твоя помощь!

Но ответом была тишина. Хотя нет. Не тишина. Прислушавшись, я услышала какое-то движение. Словно надвигалась песчаная буря. Не то чтобы я знала, как именно она надвигается, но если бы я её представила, то именно так. А что же делать? Ни палатки, ни большого плаща нет: на мне лишь плотное сари с длинными рукавами, на ногах — мягкие тканевые сапожки с жесткой подошвой. Никакого средства защиты. Куфия не спасет, она не такая большая, даже если её размотать. Да и сколько я продержусь в пустыне без воды? Умру под песком и поминай как звали...

Но уже минуту спустя песчаная буря была бы для меня спасением, потому что я осознала: движение песка вызвано вовсе не ветрами, а подземным движением. Кто-то стремительно приближался ко мне. Причем не один. Движения я заметила и справа, и слева. И в одном месте я увидела, как пески расходятся, представляя моему вниманию чешуйчатую желтооранжевую спину. Или хвост. Или брюхо. Да какая к черту разница?!

— Твою ж.