Желанная для серого волка

Ярослава тяжело вздохнула и запрокинула голову, прикрыв глаза.

— Доброй ночи, — поздоровалась пришедшая со всеми. — Я нужна? — уточнила у мамы, протянув ей принесённое.

— Пока не знаю, — отстранённо отозвался та, сгибая ноги тёти в коленях. — Воды отошли, схватки идут, а вот раскрытия нет. Давай её пока переоденем, — дополнила, нахмурившись.

— Я принесу сорочку, — кивнула рыжая, улыбнулась мне и направилась за названным.

Не было её пару минут. Всё это время в палате стояла тишина, разбавляемая редкими стонами роженицы. Я молчала, потому что просто не знала, что сказать. И вообще не понимала, зачем продолжаю здесь стоять и не ухожу. Остро захотелось взять испытывающую боль девушку за руку, чтобы облегчить её страдания. Желание оказалось настолько велико, что я так и сделала. Хотя то вряд ли ей особо помогло.

— Всё не так плохо, как выглядит, — заметила Ярослава с немного усталой улыбкой. — Ну, по крайней мере, предыдущие пять раз было точно попроще, — то ли пошутила так неудачно, то ли попыталась успокоить меня.

— Пять? — откровенно прифигела я. — И как ты только согласилась на такое количество детей?

Это ведь она сейчас шестой раз рожает, получалось.

Шестой!

Обалдеть.

— Согласилась? — переспросила сестра папы. — Вообще-то это было моё желание. Не Яна… Просто я его очень люблю.

На её лице расплылась тёплая ласковая улыбка. Правда, она исчезла довольно быстро, затмеваемая новым приступом боли.

Ничего я ей в общем не ответила. И расспрашивать ни о чём больше не стала. Да и не смогла бы. Вернулась доктор и меня выгнали из родовой.

— Ну и? Долго ещё? — уточнил стоящий неподалёку Алекс."

"Пиджак он снял, кинув на спинку стоящего рядом кожаного дивана. Галстук валялся там же. Рубашка небрежно расстёгнута на три верхних пуговицы, а волосы взлохмачены. В руках он держал бутылку какого-то алкоголя. Где только нашёл посреди ночи?

— Что с тобой? — повторила я недавний вопрос мамы.

Как будто это он рожает, а не тётя.

— Да просто это всё… — махнул рукой в сторону комнаты, из которой то и дело доносились стоны и тихие переговоры. — Не знаю. Переживаю, наверное, за эту истеричку, — вздохнул устало, присаживаясь на диван.

— Истеричку? — улыбнулась я на такое заявление, усевшись рядом с ним. — Ты же сам её провоцировал всю дорогу.

— Я не виноват, что она так смешно и ярко на всё реагирует, — ухмыльнулся с невинным видом Алекс. — Это ты ещё не видела, как я твою маму доставал, — добавил с мечтательным вздохом.