Желанная для серого волка

Руки с мужских плеч соскользнули на грудь, оставив на ней росчерк из десяти красных полос до самого низа живота. И тут же оказались в плену хватки рук Романа. Завёл их мне за спину, удобнее перехватив за запястья, крепко сжав одной ладонью. Второй продолжил опять истязать меня своей художественной медлительностью.

Мужские пальцы обхватили груди, смяли и отпустили. Сперва одну. Затем вторую. Переместились ниже, принявшись снова выводить невидимые рисунки теперь на моём животе. Над пупком, сбоку, под ним… И я, затаив дыхание, ждала, когда же касания спустятся ещё ниже.

Клянусь, мне хватит всего одного, чтобы кончить!

Мужская рука уместилась между моих ног, ласково погладила, а затем пальцы медленно погрузились, растягивая изнутри.

Да…

Наконец-то!

Вся моя суть сконцентрировалась на его действиях и том, как же хорошо они ощущались. Я…

Не кончила.

Роман не позволил.

Отстранился!

— Ну как? Понравилось наказание? — поинтересовался, глядя на меня с усмешкой. — Насколько оно приятное?

Что?!

— Опять? — вырвалось из меня против воли."

"Сказала и озадаченно зависла, переваривая, когда же у нас такое было.

Не важно!

Потом подумаю.

Важно, что он распалил и бросил меня!

И всё из-за того, что я его заперла?

Ну не сволочь ли?

Ладно, сам напросился.

Подалась вперёд и прижалась губами к его губам. Прикусила нижнюю и тут же отстранилась, когда он ответил на поцелуй. Проложила дорожку из новых вдоль скулы к шее, задержавшись на стыке надплечья. Вспомнила, как на меня действует его ласка на этом участке тела, и принялась воспроизводить его действия. Провела кончиком языком по мягкой коже, чуть прикусила, отпустила и повторила всё заново.

На мои действия мужчина рвано выдохнул и весь будто в камень превратился, столько напряжения его пронизывало.

Но не мешал…

Я же продолжила. Снова и снова облизывала, втягивала нежную кожу, прикусывала. Наслаждалась откликом Романа. Увлеклась настолько, что подзабыла о первопричине своих действий и не заметила, как желание отомстить сменилось потребностью обозначить всем его принадлежность. Чтобы видели и знали, что он мой и ничей больше.

Кажется, я даже вслух произнесла это несколько раз. Плевать. На всё. Кроме Романа. Который, подхватив меня под ягодицы, вынудил обнять его обеими ногами и вошёл одним резким толчком. И этого хватило, чтобы мой разум накрыло пеленой беспощадной эйфории. Настолько острой, что зубы сами по себе сомкнулись на мужской шее, прокусив её до крови.