Желанная для серого волка

Может он феромоны какие использует, раз вместо того, чтобы держаться от него на расстоянии, я постоянно совершаю обратное? Это ведь ненормально! И ещё ненормальнее то, что мне это нравится.

Идиотизм во мне крепчает…

Иначе почему я совсем не сопротивляюсь, когда он окончательно избавляется от своей одежды, а затем поднимает меня обратно на ноги, придерживая за плечи?

— Может, скажешь уже, как тебя зовут? — шепчу, цепляясь за его шею для лучшей опоры.

Он отвечает не сразу. Сперва сжимает в своих своеобразных объятиях крепче.

— Роман.

— Что ж, приятно познакомиться, Роман, — улыбаюсь смущённо, уткнувшись лбом ему в грудь. — А я — Герда.

Глава 6

Роман

Герда…

Это очередная насмешка судьбы такая?

Но ничего говорить вслух не стал.

Разум оказался слишком занят тем, насколько же охрененно ощущается хрупкая фигурка моей пары в моих руках. Искушая вновь развернуть её лицом к стене, провести кончиками пальцев вдоль позвонков, вынудив девушку чуть прогнуться в спине, перехватить за бёдра крепче, притягивая к себе ближе, а затем войти одним резким толчком, замереть на доли секунды, ощущая, насколько тесно внутри неё и как чертовски правильно это неутолимое чувство единения… ответный её стон сведёт с ума в считанные мгновения, и я позабуду об осторожности, снова и снова банально вдалбливаясь в неё, ловя всё новые и новые стоны её ответного наслаждения, пока в глазах не потемнеет у обоих… И да, с водными процедурами мы совершенно точно так никогда не закончим, соответственно, стоило бы попридержать при себе все свои бушующие эмоции и проявить завидное терпение.

— Аврора, — всё же произнёс вслух, беря в руки бутылёк с какой-то кремовой дрянью, именуемой гелем для душа.

Выдавил немного на свою ладонь, ещё немного добавил на девичьи плечи, после чего принялся растирать по бархатной коже, всё же не отказав себе в удовольствии пройтись пальцами по позвонкам, отчего она действительно выгнулась в спине.

— М-м? — отозвалась бездумно, но почти сразу напряглась. — Погоди, как ты сказал? — подняла на меня свой весенний взор.

Едва ли она до конца пришла в себя и в полной мере осознавала реальность, так что искушение всё же вернуться к тому, о чём думалось прежде, лишь усилилось. Стояк так никуда и не делся, даже после подаренной разрядки, и начинал болезненно пульсировать, с учётом, как плотно и соблазнительно она прижималась ко мне сама.