Желанная для серого волка

Мамочка моя дорогая!

Он ведь не предлагает мне взойти на его борт?!

Надеюсь, нет…

Потому что при взгляде на лётный транспорт, такой страх обуял, аж перед глазами потемнело на мгновение, а ещё недавно бьющееся сердце замерло и ухнуло в самые пятки, сделав ноги похожими на воздушную вату. И вообще возникло ощущение, что я сама лечу куда-то вниз. А едва мужчина вытащил меня на улицу…

— Я туда не пойду, — запротестовала, вжимаясь спиной в автомобиль. — Ни за что… — замотала головой, неотрывно глядя на огромную махину, которая если вдруг рухнет — точно не выживешь.

А я почему-то была уверена, что она рухнет. Не знаю, откуда взялось это чувство, но противиться ему я не могла. Мне моё похищение и то показалось ерундой полнейшей на фоне охватившего меня ужаса.

Пусть делает со мной, что хочет, но только не тащит в самолёт!

А он именно потащил…

Сдавив такой крепкой хваткой, что едва ли оставалась возможность свободно дышать.

— Тише, сокровище, — то ли поиздевался, то ли в самом деле попытался успокоить, слишком уж проникновенным воспринимался его вкрадчивый голос. — Всё будет хорошо, — добавил, неся меня к самолёту, уткнувшись носом мне в висок, опаляя жарким дыханием.

Не будет!

Ничего хорошего!

Раз он тащит меня внутрь этой адской машины!

Мы упадём, разобьёмся и умрём!

Я знаю!

Не пойду!

Не буду!"

"— Пусти меня, пусти, — повторяла то и дело, толкая его от себя и пытаясь обрести свободу. — Я никуда с тобой не полечу. Я хочу домой. Верни меня домой. Верни. Верни. Сейчас же.

Вот только новые попытки выкрутиться и уйти от неминуемой гибели разбивались о его силу и выдержку.

Да чтоб тебя!

Паника уже не просто затмевала разум и зрение, но будто вела тупым ножом по мозгам.

— Нет! Нет! Нет!

Ладонь опалило болью. Так неожиданно и сильно. Разом привело в чувства. Вернуло в реальность, где на лице моего похитителя остался след моей несдержанности. А помимо него на нём красовались ещё и многочисленные царапины.

Это я его так?

Да я оказывается мазохистка…

И всё равно:

— Не хочу. Не полечу. Не надо. Пожалуйста… — уже чуть не плакала. — Он упадёт. Он обязательно рухнет, и мы умрём. Ты умрёшь. Ну, пожалуйста, — всё-таки разревелась.

Уткнулась ему в плечо, обняв крепко за шею, я ревела и ревела. Мужчина, на удивление, стойко терпел и даже мстить мне за содеянное не спешил. Хотя в самолёт всё равно затащил. Уселся в ближайшее кресло сам и меня у себя на коленях устроил, крепко прижав к себе всем телом.