Ты для меня? (СИ)

Согласись, с длинными волосами ей гораздо лучше?

— Да, милая, —  машинально, и бездумно отозвался родитель, выдавая себя с потрохами. — Определенно…лучше!

Не помня себя от ярости, Лера таки вскочила на ноги. Лишь одно желание струилась сейчас по венам кипятком —  убивать! Из последних сил сдерживалась от необдуманных поступков, все сильнее сжимая кулаки.

Анна Александровна, в ужасе прикрыла рот ладошкой, и попятилась назад. Но, увы, не ее ошеломляюще-грозный вид напугал женщину —  как раз Валерию сейчас не замечали оба. Таковой оказалась реакция на слова Константина.

Они узнали друг друга! Узнали. Черт, подери!

В гнетущей тишине вполне явственно послышался противный скрежет зубов.

Да уж, Константина Спирина не так-то просто довести до белого каления. Но именно в таком состоянии он сейчас и находился.

— Слышь, малой, — обратился вдруг к ребенку, не выпуская из поля зрения его полумертвую от страха мать, — тебе сколько лет?

— Три! —  Завопила Аня, мгновенно выйдя из оцепенения, и загораживая собой сынишку. —  Нам три годика!

Антошка довольно кивал, подтверждая слова родительницы. И совершенно не соображал, что по привычке показывает «дяде» четыре пальчика.

Конечно, ему четыре…с хвостиком. Ведь та роковая конференция проходила пять лет назад!

— Говоришь, твой папа не знает, что ты у него родился?

— Да! —  Вновь закивал Лучик, доверчиво. —  Совсем не знает!

— Прошу про…щения, — проблеяла Смирнова, бледнея пуще прежнего, — нам пор…

С невероятно жутким грохотом, отец саданул кулаком по столу, и угрожающе процедил сквозь зубы:

— Ну-ка, села!

В следующее мгновение произошло сразу несколько событий.

Во-первых, не привыкшая к подобному обращению Анна, вместо ожидаемого повиновения, пулей выскочила из кабинета, на ходу приказывая Антошке быть рядом с Лерой и дождаться крестного.

Во-вторых, Станислав вовремя успел остановить друга, так резво помчавшегося за своей жертвой.

А в-третьих…Валерия окончательно потеряла над собой контроль. Слезы душили, а обида рвалась наружу.

— Как ты мог? —  Отчаяние придало голосу силы. Девушка фурией кинулась на отца. —  Как мог?!

— Родная!

Герман перехватил ее за мгновения до фатальной ошибки —  она чуть было не ударила его.

— Пусти!

— Успокойся!

— Ты не понимаешь…

— Все я понял!

— Давыдов, ты оглох? —  Перешла на визг. — Немедленно! Сейчас же!

— Да что ты говоришь? —  Развернул лицом к себе, больно вцепившись в волосы, отрезвляя. —  Отпустить, и дать тебе оступиться?

— Именно.