Снегурочка для серого волка

— Но ты в ловушке, милая, — противно захохотала Светлана. — А эта дверь гораздо менее прочная, чем кажется. Да и Ярик уже истекает кровью, бедняжка. Не хочешь выйти и помочь ему?

— Я больше не слушаю тебя, — со злостью ответила я, судорожно оглядываясь по сторонам. — Ярослав сказал быть здесь, пока он не придёт и я буду здесь.

Заметила большую кувалду на стеллаже под окном и, схватив её, принялась сбивать замок с подвальной двери. Но у меня ничего не получалось. Входная дверь снова начала сотрясаться от ударов, жалобно потрескивая. За ней бесновалась и рычала оборотница."

"Сдерживая слёзы и пытаясь унять дрожь в теле от страха, продолжала методично бить по замку. Но моих сил было явно недостаточно.

В какой-то момент дверь тревожно запищала, и в ней появилась прореха, где мелькнул горящий ненавистью взгляд оборотницы. Я тихо охнула и заработала кувалдой быстрее.

Пролом в двери ширился, и вот уже Светлана приняла человеческий облик и просунула руку в щель, пытаясь достать задвижку.

Кажется, я действовала на уровне каких-то подсознательных рефлексов. Ведо́мая инстинктом самосохранения.

Вот рука с ярко-красным маникюром просунулась в щель, пытаясь нащупать задвижку.

Вот я хватаю лежащие рядом со мной вилы.

Вот разбегаюсь от стены и в пять шагов преодолеваю расстояние до двери.

Вот вилы торчат из двери, пригвоздив к полотну предплечье оборотницы.

Раздался душераздирающий визг. Вздрогнула и пришла в себя.

Рука Светланы безуспешно пыталась вырваться, из захвата острых пальцев вил, удерживающих её на месте. По белой коже текла тёмная кровь, густыми каплями падая на пол.

— Идиотка! — верещала Светлана. — Немедленно убери это! Я убью тебя!

Сердце так быстро колотилось в горле, что казалось, я сейчас просто взорвусь от бешеного ритма и давления внутри меня. Я вся дрожала, судорожно оглядываясь в поисках дополнительного средства защиты.

Вспомнила про кувалду и побежала за ней в конец сарая. Всё происходило, как в замедленной съёмке. От ужаса, проглотившего меня, уже плохо соображала. Понимала только, что в этом новом для меня мире, за свою жизнь придётся драться насмерть. Причём это далеко не фигура речи.

Глава двадцатая

Светлана продолжала визжать и насылать на мою голову проклятия, грозя кровавой расправой.

— Убью, сучка, — в очередной раз взвизгнула оборотница, наблюдая за моим приближением с кувалдой наперевес.

Во мне было столько адреналина, что я совершенно не думала о том, что причинять вред другому нехорошо. Не мучилась терзаниями совести.