Право первой ночи для повелителя драконов

Ксю тут же вспомнила слухи о «всеядности» Джерсиса (вернее, Джерсисов!) и воочию в них убедилась. Значит, действительно подминает под себя и женщин, и мужчин. Точнее, оба подминают.

– Ну что же ты, Дорн, меня не подождал? – попенял ему Борн. – Вместе бы развлеклись. Размялись, так сказать, перед исполнением супружеского долга...

«Мне это только снится, просто снится...» – в ужасе приговаривала Ксюша, отчаянно надеясь проснуться... но не просыпалась.

Эпилог

– Что, украли у тебя краденую жену? – насмешливо поинтересовалась тьма, постепенно просачиваясь сквозь дверь и материализуясь в человеческую фигуру.

– Откуда знаешь? – напрягся Янар, наблюдавший за пленником через защитный барьер, и машинально схватился за раненую грудь. Тело пронзило болью. Повреждения после взрыва заживали плохо, слишком уж хитромудрые чары их вызвали, отравляющие чары."

"– Ты что, забыл? Я повелеваю тьмой, а тьма – она посюду. И прежде всего – в сердцах людей, особенно в них, – осклабился маг смерти. – Впрочем, не только у людей. Да, Янар Кинарский? Ты ведь не сказал своей драгоценной избраннице, кого и зачем тут держишь? А зря, очень зря. Может, она бы увидела твоё истинное лицо... помимо того уродства, которое и так видит, – с издёвкой заметил тёмный маг, который и был автором «художества», обезобразившего лицо Яна. – Так чем же ты отличаешься от меня? Почему мнишь себя лучше и чище?

– Потому что я не убиваю без разбору любого, кто окажется на пути, – процедил сквозь зубы повелитель Кинарский, который слишком хорошо помнил разъедающую боль, охватившую щёку, когда по ней полосонули магией смерти. И не простил.

– Полно тебе прикидываться безневинной овечкой, – отмахнулся пленник. – Ты такой же зверь, как и я. Даже больший зверь, потому что я не обращаюсь в плотоядного хищника, который жрёт всё подряд и без разбору.

– Ты слишком высокого мнения о всеядности драконов, и уж тем более – относительно моих гастрономических пристрастий. Вынужден разочаровать, но я очень разборчив в еде и придирчив к тому, что попадает мне в рот. И даже несмотря на то, что с удовольствием перекусил бы тебе глотку, есть тебя я бы побрезговал, – презрительно бросил Дартрейн, пытаясь справиться с нахлынувшим недомоганием.

– Тогда зачем ты пришёл? – полутуманная мужская фигура сложила руки на груди.