Игрушка для негодяя (СИ)

— Слушай…

Как бы мне так ненавязчиво намекнуть, что ситуация очень некрасивая по отношению к Светлане. Мне почему-то очень совестно и стыдно стоять перед ее могилой, будто я пыталась увести ее мужа.

— Света бы посоветовала быть тебе похитрее с Родионом, — Алекс посвечивает фонариком надгробие.

— Я бы очень хотела услышать, что бы она сказала на то, как ее муж предлагает приличным женщинам быть его любовницами на содержании, — тихо и гневно шепчу я. — Неужели бы она заявила, что мне стоило согласиться на подобное отвратительное предложение?

— Родион симпатизирует тебе, Яна. И поверь, ни с одной из любовниц он столько не возился, как с тобой, — спокойно отвечает Алекс и выключает фонарик.

— А тебе не кажется, что вести беседу о любовницах Родиона у могилы его супруги — неправильно? — цежу сквозь зубы и мне очень неуютно в темноте.

— Нет, не думаю.

— А одну из них ты вообще притащил к ней в гости, — скрежещу зубами. — Ты в своем уме?

Я понимаю, что мертвые не испытывают ревности, но я не должна быть здесь. Я словно насмехаюсь над Светланой, о которой ничего не знаю, тем, что я живая и что ее муж и я были в близкой связи.

— Она бы хотела, чтобы Родион был счастлив.

— Алекс…

— Чтобы был открыт миру и чувствам, пусть и противоречивым и не всегда положительным, — умиротворенно продолжает он. — И то, что ты его выбешиваешь, означает, что он вышел из тьмы скорби.

Слова Алекса прозвучали в темноте очень поэтично, и я на несколько секунд зависаю. Он же совсем не похож на философа или того, кто увлекается искусством словесности.

— Пусть его радует и бесит кто-то другой, — я перевожу взгляд на ночные тени у других могил. — Мне очень жаль, что он потерял жену, которая, судя по твоим словам, была чуть ли не святой… — замолкаю и едва слышно обращаюсь к той, кто годами терпела Родиона. — Я уверена, вы, Светлана, были замечательной женщиной, но муж у вас тот еще негодяй. Похищает, угрожает и никого вокруг не уважает. Может, в молодости он был другим, но сейчас ни одна женщина не вытерпит его характера.

Рябина шелестит под порывом легкого ветерка, и злость на Родиона меня отпускает. Нет, желания вернуться в отель и вновь его порадовать оральными ласками не появилось, но, выговорившись перед серым надгробием и белыми розами, на душе становится легче, как после беседы с подругой.

— Ты бы сказал, что мы на кладбище едем, — я вновь сердито смотрю на Алекса, — я бы цветов купила!"

"— Да тут цветов и так в избытке.