Игрушка для негодяя (СИ)

Руки Родиона скользят по моей спине, поглаживают бедра и поднимаются к груди. Мягко отпрянув на несколько сантиметров, я жарко выдыхаю в губы Родиона:

— Я люблю тебя.

Он замирает, и я слышу в тишине, как гулко и часто бьется его сердце в груди. Тривиальное и неоригинальное признание звучит в тишине терпким и сладким заклинанием, что оглушает Родиона и лишает его слов. Он касается моего лица, пробегает пальцами по щекам и губам и шепчет:

— Повтори.

— Я люблю тебя, — я вглядываюсь в его глаза, — и, кажется, я согласна тебя любить и без взаимности…

Целует меня с той нежностью, в которой можно утонуть и растворится без остатка. Пусть в темноте и не звучат слова, которые я хотела бы услышать, но неторопливые ласки убеждают меня в том, что Родион — мой и только мой, и он желает быть лишь со мной и ни с кем больше.

Он скидывает на пол пиджак, и я в требовательной спешке расстегиваю пуговицы на рубашке, чтобы в следующее мгновение прильнуть к его мощной и мускулистой груди и обвить крепкую шею ослабевшими от желания руками. Родион валит меня на скрипнувший диван, клацает пряжкой ремня и неуклюже стягивает брюки, жадно испивая из меня поцелуи и стоны."

"Я чувствую его бурлящее возбуждение на коже прерывистым и неровным дыханием, но берет он меня медленно, проникая на всю длину сантиметр за сантиметром без резких толчков, будто познает мое тело изнутри. Вжавшись в бедра, Родион душит в объятиях, терзая мычащий рот глубокими и влажными поцелуями.

Я заполнена до краев желанием, и оно выплескивается из меня жалобными стонами, которые упрашивают жестокого искусителя, чьи губы обхватывают мочку уха, ни в коем случае не останавливаться. Член Родиона поршнем скользит во мне, разгоняя по крови огонь, и я в помутнении рассудка бесстыдно рвано приподнимаю бедра, чтобы принять твердое мужское естество как можно глубже.

Одной рукой обхватив меня за шею, другой Родион до боли сжимает мою левую ягодицу и прорывается в меня резкими и частыми толчками. Мне нечем дышать, царапаю напряженную спину ноготками и кричу в его шею, саму себя оглушая. Еще одно скользящее движение до упора, и мое голодное лоно схватывает болезненный спазм, что судорогами оргазма сотрясают тело. В вихре криков, рыков и укусов я слышу глухое “Я люблю тебя”, и я закрываю глаза, награждая будущего мужа новым и громким криком удовольствия.

Эпилог

На примерку платья Настя завязывает мне глаза, чтобы я раньше времени не восхитилась ее и Виолетты шедевром.