Мышеловка для Льва

Пока её ждала, не торопясь, дошла до конца коридора и, прислонившись к стене, уставилась на нужную дверь. В животе заурчало, а меня накрыло скопившееся раздражение. Нахмурившись, решительно шагнула вперёд. Что я сама с пациентом не познакомлюсь, что ли?

О своём поспешном решении пожалела сразу же, но слишком поздно. Едва зашла в палату, находящийся там мужчина многозначительно присвистнул и, окинув меня оценивающим взглядом, улыбнулся.

Широкоплечий, явно подкачанный брюнет, лет тридцати, с серыми глазами и голым, сплошь покрытым татуировками торсом. При моём появлении он приподнялся и, кривясь от боли, спустил босые ноги на пол.

– Ну, здравствуй, цыпа, – проурчал он и, поиграв бровями, усмехнулся: – Вот теперь я согласен тут поваляться. Меня Сергей зовут. А тебя?..

ГЛАВА 1.1

Настя

– Здравствуйте, Сергей кхм… Алексеевич, – заглянув в карту, отозвалась я сухо и, пытаясь сдержать раздражение, медленно подошла ближе, терпеливо поясняя: – Я буду вам ставить уколы и…

– Анастасия, – уставившись на мой бейджик, задумчиво протянул он и, склонив голову набок, хрипло протянул: – Настенька значит.

– Завтрак вам будут приносить прямо в палату, – проигнорировав последнюю фразу, кивнула на закованную в гипс ногу, тут же дополняя: – Если будут боли, говорите, я поставлю вам…

– Давай на «ты», – снова перебил этот нахал и, потерев покрытый щетиной подбородок, намекнул: – А вместо обезбола согласен на массаж. Умеешь?

– Да, но вам не назначено, – холодно осадила полёт его фантазии и, засопев, направилась к диванчику, стоящему у противоположной стены. Нагнулась за пультом от плазмы, лежащим на подлокотнике и, повернувшись, застала Сергея за разглядыванием моей попы.

– Зачётный попец, – удовлетворённо хмыкнул он и, подмигнув, предъявил: – Только чулок не хватает и халатик бы покороче. Я тебе карточку дам, сходишь и купишь. И бельишко…

– Что вы себе позволяете? – не выдержав, возмутилась я и, приблизившись, сунула пульт ему в руку, намереваясь уйти.

Не успела… Поймав за запястье, Сергей дёрнул меня на себя и, повалив на кровать, навис сверху. Прижав обе руки к груди, сковал одной своей и, расплывшись в улыбке, начал пристально разглядывать. Склонился, почти касаясь носом и, втянув воздух, заурчал.

– Ванилька, чего брыкаешься? Я богатый, щедрый, добрый и, кстати, холостой.

– Не интересует, – стиснув зубы, огрызнулась я и, дёрнувшись, попыталась его лягнуть.

– Да что б тебя! – зашипев от боли, рявкнул он, но руки разжал.